ДАРЬЯ КАРЕЕВА. ГИЛ. РАССКАЗ

Дарья Кареева

Гил

Рассказ — притча

 

Мое имя Гил Сейнт, я родился девяносто семь лет назад, и прожил жизнь полную добра, благодетели, исполняя свое истинное призвание и тем самым, помогая другим людям. И вот теперь, спустя годы, я ощущал томное и холодное дыхание смерти у своей спины. Она завала за собой… Приглашала в свой немного странный, темный, но столь идеальный мир, в другое измерение о котором я фантазировал всю свою жизнь, и вот наконец, получил шанс оказаться там, но я не признавался ей в этом, боясь оказаться слишком корыстолюбивым и алчным. Боясь того, что она сочтет меня не достойным, хоть прежде я и старался делать все, что только было в моих силах.

 

Сейчас, я доживал свои последние минуты в доме престарелых имени Святого Александра, располагающимся на окраине небольшого, но уютного и любимого местными жителями городка. Сжимая в своих ослабевших ладонях небольшое устройство, размером не больше ручки, я смотрел едва видящим взглядом в одну точку на серо-голубых обоях, пока прохладный весенний ветер, проникающий из раскрытого окна, шевелил мои редкие, поседевшие от времени волосы.

Я определено не был безумцем, но смотрел в одну и ту же точку на обоях с таким интересом, словно бы мог видеть там самые интересные сцены из своего излюбленного фильма. Я не был болен и знал, где именно нахожусь, знал свой возраст и то, что перед моими глазами кусок холодной стены, но мне нравилось смотреть на то, что было примечательным и вспоминать свою жизнь, доставая яркие картинки минувших дней из ящиков своей памяти.

За долгие годы забытья, воспоминания уже успели погрязнуть в пыли, обрасти невообразимым слоем паутины и покрыться плесенью в некоторых, самых дальних местах, но сотни, тысячи сожалений о сделанном в своей жизни все еще оставались свежи, спустя многие-многие годы.

Во времена своей юности, я был мечтателем, верил в то, что в одиночку способен сделать человеческую и земную жизнь лучше, гораздо лучше того, как они все жили, гораздо лучше лжи, боли, невыполненных обещания и брошенных людей.

Я был молод, и в голову ежечасно закрадывалось и беспрестанно бурлило множество мыслей: способен ли один человек убить миллион или десять миллионов других людей одновременно? И если так, какой титул в награду он получит за свое достижение. Я хотел стать тем, кто сможет убить сто миллионов человек по всему миру, побывать на каждом континенте, в каждом поселении, в каждой стране и городе, начиная с того, в котором был рожден и прожил всю жизнь до того, как не принял то, кем я являлся по-настоящему.

Но я не был жесток, отнюдь. Моей истинной целью, моей мечтой было очищение этого мира, освобождение людей от боли, печалей и страха, от сотни нашествий, прописанных в библии, и исполненных богом. Со мной люди бы стали свободны, сбросили бы свои оковы именуемые телами, сдерживающие их души, погрязшие в пучине зла этого мира.

В те годы в моих глазах горела страсть, которую я не мог ощущать по отношению к девушкам, парням или кому-либо еще, но при одной лишь мысли о людском чистилище, в кончиках пальцев раздавалось приятное покалывание – проникновенные отголоски экстаза и выброса адреналина в кровь.

Я проводил ночь за ночью в гараже, сооружая то, что должно помочь не хоть немного приблизиться к столь заветной мечте. Вдыхая различные запахи, опасные химикаты, мои легкие наполнялись сладким ядом, заставляя видеть перед собой те сценарии, которым еще не довелось произойти в реальной жизни. Теперь я стою посреди многолюдной площади, развернувшись спиной к огромному торговому центру, который почти целиком состоит из стекла и метала, в него каждую минуту заходит около сотни человек. Справа – небольшой рынок, специализирующийся по продаже поддержанных автомобилей, а прямо перед его воротами собираются группы неформалов. Слева и прямо, минуя дом и дорогу – большой городской парк, полностью покрытый зеленью. Планета жила, она старалась спасти себя, но вот люди должны были умереть.

Я прищурился, наблюдая за гуляющими мимо деревьев людьми. Все они должны были притворяться счастливыми: девушка с коляской, которая еще переживала боль родов, семейная пара с очередным и наверняка последним кризисом в отношениях, одинокий парень сидящий под деревом, который уже давно хочет отпустить все это… я видел нотки этого желания в его движениях, но таков был протокол – вы должны были показывать радость на людях, выглядеть счастливыми вне зависимости от обстоятельств, пока дыра в ваших сердцах не станет настолько велика, что вы не схватитесь за оружие, желая перестрелять всю округу в надежде на то, что это поможет облегчить душевные страдания. Но на самом деле этого не случится, пока вы не приставите дуло к собственной голове, пока не позовете смерть в свои объятья.

Краем глаза я замечал всех этих улыбающихся и не подающих вида людей, проходящих мимо, и я тоже улыбался, но эта была эмоция, реальная эмоция, порожденная чем-то свыше. Я знал, что должен был сделать в следующую минуту, и знал кем стану после этого – героем, спасителем, святым.

Я сжимаю ткань кофты в области груди, ощущая то, как сильно и быстро бьется мое сердце, и внезапно ощущаю вес черной сумки в другой руке.

Я закрываю глаза, стараясь успокоить дыхание, мне не стоит восторгаться так сильно, я должен помочь, а не тратить время на гордость стоим поступком. Не открывая глаз, я представляю, как души людей благодарят меня за освобождение от бренной жизни, эти образы сами приходят в голову, как послание из будущего, но я не звал их. Я не хочу быть корыстным.

Я раскрываю глаза, и срываясь с места бросаю сумку на землю, стараясь за считанные секунды убежать так далеко, насколько только мог. Смех срывается с моих губ в тот момент, когда звучит взрыв, оглушительный и мощный.

Теплая волна взрыва доходи до меня, и я падаю на землю, не в силах утихомирить свою радость, смех вырывается даже тогда, когда я лежу, прижавшись лицом к земле.

Через какое-то время, вместо беспощадного звона, я наконец смог услышать крики, целую симфонию человеческих криков. Они благодарны мне, благодарны за вечный покой, что я подарил им, будучи слишком благосклонным к этим существам.

Пошатываясь, я наконец поднимаюсь на ноги, и оборачиваюсь назад. Радость быстро испаряется, высвобождая легкие, кровь от своего яда.

Площадь, что минуты назад блестела чистотой, сейчас была залита кровью и усеяна изуродованными телами, опознать которых уже не представлялось возможным. Кто-то все еще кричит, и истерический визг царапает барабанные перепонки, кто-то подбегает к погибшим, падая возле них на колени, стараясь найти хоть кого-то живого среди этого кровавого месива.

Но я не ощутил той эйфории от исполненного долга, которую должен был ощутить. Радость слишком быстро сменилась разочарованием – их было слишком мало. Взрывчатка оказалась слишком слабой, непростительно слабой. У меня был шанс, который я истратил таким жалким способом.

Мне удалось насчитать тридцать четыре тела, считая только по головам, потому что тела многих уже невозможно было отличить от бесформенного массива, алого цвета, на удивление невероятно красивого цвета.

Я отшагнул, когда в мою сторону побежали десятки слабо раненных людей, желающих спастись от смерти, хоть их одежды были залиты кровью – всем им придется еще некоторое время испытывать боль, от пребывания в этом месте.

Я разочарованно наблюдал за последствиями своих действий, прищурившись, смотря в сторону дверей торгового центра. Там, у дверей было разбито несколько цветочных горшков, а возле них рассыпана покрасневшая от крови земля, но когда через полминуты из здания показалась охрана, по реакции на их лицах, при взгляде на разбитый горшок я понял, что это было еще одно тело, еще один спасенный человек. Тридцать пять. И еще несколько сбоку. Кто-то скончался прямо у меня на глазах. А кто-то падал на колени, рядом с умершими незнакомцами, заливаясь слезами. Сорок. Всего. Сорок.

Спустя считанные минуты после взрыва звучат сирены, и я набрасываю капюшон на голову. Мне стоило бы уйти отсюда, немедленно сорваться с места и побежать, но не могу отвести глаз, от окровавленной площади наблюдая за ней словно зачарованный.

Солнце ярко светит, постепенно сбрасывая с себя оковы темных туч, и алое море блестит в его лучах подобно атласу. Это было красиво, возможно, самая красивая вещь, которую мне доводилось видеть в своей жизни, но люди портили это зрелище. Некоторые еще оставались с погибшими, они не считали, что им нужно бежать на случай нового взрыва, который оборвет и их жизни. Таким образом, они молили меня о смерти, завидуя тем, кому в этот светлый день посчастливилось больше. Пусть из их глаз катились слезы, я знал то, что они были не от горечи утраты, а от сожаления о том, что они еще живут. Я знал это. Но должен ли я был подойти к рыдающей девушке, сидящей на плитке, прижимая к себе умершего парня, объятьями измазывая себя в его крови. Должен ли я был подойти и пообещать ей, что однажды заберу и ее страдания? Что боль этой жизни уйдет и она поможет мне сделать доброе дело.

Я возвращаюсь к жизни в своем гараже и повторяю сценарий того, что мне виделось в этом пророчестве. Я усиляю бомбу, в разы увеличив ее мощность. Я никогда не знакомился с такими сложными механизмами, никто не учил меня этому, но откуда-то я знал, знал, что должно последовать за тем или иным действием. Я был выбран небесами, и это я знал так же ясно, как и все остальное.

Я вернулся на то место, которое видел в пророчестве и теперь, бомба убила сорок шесть человек, но возможно это могло оказаться простым совпадением, или Боги решили посодействовать мне. Я так же отбегаю от своей бомбы – я благодетель, и мне пока рано быть спасенным, и так же считаю лежащие на земле тела.

На этот раз все вышло намного красочней, более живописней, солнце все так же светило добавляя и без того блестящий крови еще большего лоска словно бы в ней плавали драгоценные жемчужины. Это добавляло картине поистине неповторимый вид, который мне навсегда хотелось сохранить в своей памяти и сердце.

Перед одним из лежащий на земле трупов почти так же, как в пророчестве стоит плачущая девушка, не блондинка, как мне виделось ранее, а брюнетка, немного выше ростом, немного милее чем прежде, лишь одно осталось неизменным – ее оголенные в коротких шортах ноги, открытые руки и лицо было украшено кровью того, кто лежал сейчас у ее ног.

Я улыбнулся, решив на этот раз пойти к ней, и когда я сделал первый шаг по людской крови, по всему телу пробежала дрожь, мне пришлось остановиться на мгновение и закрыть глаза, вдыхая воздух через рот. Это было чудесное чувство, и я представил его силу в тот момент, когда я смогу искупаться в их крови. Крови этих людей.

Прошло несколько минут, прежде я снова смог двигаться и направился к девушке, но она не обернулась даже тогда, когда я подошел к ней вплотную. Из-за внезапно появившихся туч, скрывших солнце и любой свет, ее плачущее лицо приобрело бурый оттенок в тех местах, где не было крови. Возможно, многие сочли бы ее лицо ужасным в этот момент, но взгляд ее невидящих от боли и сожаления глаз, ее покрасневшее лицо, и странное, искаженное выражение губ показались мне прекрасными в этот момент, я почти ощутил что-то к этой девушке, схожее чувство с тем, что я испытал вступив в кровь.

Она выглядела чудесно, и я улыбнувшись обнял ее, шепча на ухо заветные слова о том, что готов спасти ее душу и ей не придется дожидаться старости, следуя общественному протоколу или совершать болезненное самоубийство. Я могу и хочу подарить ей покой быстро и безболезненно, но она не понимает. Не понимает, что я сулю ей существование без страданий за пределами этого мира. Она не понимает, но в глубине ее широко распахнутых зеленых глаз я вижу желание, мелькающий огонек согласия пробежал в них, но она побоялась признаться. Струсила так же, как трусили все остальные, и поэтому в следующую секунду с губ девушки криком сорвалась мольба о помощи. О помощи кого-то другого, о помощи от меня.

Я отстранился, внимательно смотря в ее покрасневшие глаза, так странно глядящие на меня в тот момент. Но, тем не менее, я мог понять ее. Иной мир – страшит, ад и рай страшат. Люди панически бояться умереть, но делают это с такой легкостью, которая дискредитирует этот страх. К примеру, я всегда боялся своих сестер, а это значит, что мне стоило избегать их или сделать так, чтобы они больше не вызывали во мне этого страха. Я сделал. Мои милые сестры, которых я полюбил после этого момента, милые близняшки навечно застыли в детском возрасте. Я спас их как раз вовремя, пусть они и причинили мне боль, много боли, но я все равно спас их, а затем наблюдал, как скорбящие люди несли их крошечные гробики. Но после смерти их души улыбались, я знал это.

Но люди… Взрослые люди они были другими, они панически бояться умереть, но каждый их выход из своего убежища вполне мог стать последним. Они водят машины, способные сплющить их беззащитные тела, заходят в магазины и банки, которые в любой момент могу ограбить, а они станут жертвами преступников. Ходят на концерты любимых исполнителей, ходят на фестивали, и празднования не боясь быть затоптанными или… случайно убитыми. Они смиренно ходят по улице, зная, что в следующую секунду, всего в одно мгновение могут быть убиты незнакомцем или же камнем, упавшим с крыши, цветочным горшком, небрежно сброшенным ребенком с последнего этажа. Люди бояться смерти, но каждый день делают все, что в их силах ради того, чтобы умереть. И я просто хотел помочь им в этом деле.

Я улыбался девушке на той площади у большого торгового центра, пока полиция грубо оттаскивала меня в сторону. Пусть мне не давали говорить, и называли последними словами, ругая за поступок, я одними лишь губами шептал девушке о то, что она должны была знать. Что спасение рядом, и я смогу ей помочь, смогу помочь каждому, кто достаточно смел, чтобы продемонстрировать свою грусть или тоску на людях. Я шептал, и девушка безотрывно смотрела на меня, на мои губы. Я знал, что она все поняла.

Но полиция, как и присяжные, впоследствии не приняли моей стороны. Они все были слишком ограничены, хоть временами я начинал видеть искреннюю жажду освободиться в их затуманенных законами глазах. Я не считал себя убийцей, но все они – считали. Меня приговорили к семидесяти пяти годам тюремного заключения.

Когда меня уводили из зала суда, все твердили, что  не смогу прожить и половину этого срока, что вскоре скончаюсь, и смерть моя будет еще мучительней, чем у тех людей на площади. Но я выжил и прожил куда больше, чем сам мог предвидеть.

Я прожил все эти годы, смотря лишь в одну точку: маленькое окошко огражденное решеткой над моей головой. Я видел небо и каждую минуту молился за души, которые смогли уйти с этого мира и наконец, обрести покой. Я спас их и меня должны были назвать героем, но вместо этого повесили ярлык убийцы, коим я не был.

Верно, те люди лишились своих жизней, но я хотел лишь оказать им помощь, хотел подарить призрачное существование на небесах, в котором не будет боли, разочарования, грусти, не будет слез и бессмысленных переживаний.

Я помог им не тратить земное время впустую, помог определить свою судьбу единственно правильным решением, но в итоге, оказался здесь. В серой камере, в которой содержался один и получал еду несколько раз в сутки. Я провел слишком много часов в этой комнате, не смог сделать так много вещей, не смог спасти людей, которые все еще оставались за пределами этого места. Но временами, мне становилось легче, наблюдая за закатным небом, в красных облаках я видел отражение крови всех тех людей, что были в момент взрыва на площади, и улыбался, на этот раз, не смея сдержать своей радости. Я знал, что должен был помочь и остальным людям, что нельзя было останавливаться на сорока семи трупах, мне нужно было идти дальше, посещать другие города, страны, искать последователей, которые согласятся стать моими ангелами, спасающими землю.

И ангелы нашлись, куда быстрее чем я мог представить, но меньше чем через несколько месяцев с момента заключения, я получил первое послание, с благодарностью за то, что решился помочь этим заблудшим душам именуемым людьми.

 

Годы тюремного заключения длились бесконечно, и я уже не знал, выйду ли живым из этого серого места. Не смотря на письма моих ангелов, которых с каждым годом становилось все больше и то, сколько благих дел они совершали для продолжения моей миссии, мне становилось все тяжелей с каждым десятилетием, которое я проводил смотря в окно. И сожаления мои казались бесконечными, я не хотел быть алчным, но должен был совершить то, что было предначертано именно для меня и не мог доверить этого никому другому. Пусть ангелы и помогали мне, пусть они продолжали то, что я не успел закончить, была всего одна вещь, единственная роль, которую не мог исполнить никто другой, кроме меня. И поэтому, даже спустя годы я продолжал молиться о душах не спасенных, умоляя у них прощения. Я молился, пока мои волосы седели, а образы перед глазами начинали размываться. Постепенно к душевной боли о невыполненном долге присоединилась физическая. Я слабел, мое тело слабело. Ноги были уже не так быстры, как прежде, кожа таяла, покрываясь ужасными складками и странными пятнами. Я никогда не боялся старости, но невольно ужасался, когда она пришла.

Я все еще помню себя мальчишкой, мне четырнадцать, и я по-прежнему мочусь в постель от ночных кошмаров, из-за страха перед тем, о чем я не мог вспомнить и образа мертвых сестер.

Мне четырнадцать, и с родителями происходит несчастный случай, я просыпаюсь в крови и вспоминаю то, как мне снились сестры, отцовский молоток и то, как мы впервые играли все вместе. Это был сон, но я не мог вспомнить момента, когда проснулся.

Мне четырнадцать, и я запираюсь в своей новой комнате, в новом доме, новых родителей. Они не были моими настоящими, но кажется, были хорошими людьми, согласившимися принять ребенка, потерявшего за несколько лет всех своих близких. Я привязываю себя к ножке кровати, помогая зубами затянуть узел вокруг собственного тела потуже, и сплю всю ночь, боясь навредить им. Тогда я еще не понимал, что смерть – это спасение и поэтому старался уберечь от нее новых, хороших родителей.

Мне четырнадцать и я не мог вспомнить несколько дней с той ночи, но когда просыпаясь, то лежу в своей кровати, окруженный новой мамой и новым папой, перед нами человек в черном одеянии, с такой же черной книгой в руках. Я  помню, как он прикасается ко мне, но не могу произнести ни слова.

Мне все еще четырнадцать и служба опеки приходит в мой новый дом, расспрашивая новых родителей о синяках и отметинах на моем теле. Я подслушиваю, а затем убегаю. Мне снилось то, как я бил себя по ночам, что-то внутри меня мстило, за все несбывшиеся мечты и надежды, за неоправданное доверие. Я помню, как собственные руки сжимают гордо, помню, как через неделю мне снится то, как я убил свою новую маму и нового папу, и на этот раз, проснувшись, я прячу следы своей причастности к их гибели. Я почти осознал то, что это стоит показывать, а не прятать, боясь наказания.

Мне четырнадцать и я вижу себя стоящим перед зеркалом, вижу себя настолько четко и ясно, как никогда прежде, отражение говорит мне о моем предназначении, и я обещаю повиноваться.

Спустя пятьдесят лет мне все еще четырнадцать, и то же отражение ненавидит меня, клянется обречь меня на вечные муки за то, что я не исполняю свою цель. То – для чего был рожден. Но я все еще нахожусь в этих серых стенах, все еще смотрю сквозь решетки небольшого окошка, пристально наблюдая за тем, как день сменяется ночью, красное становится голубым и синим, как дождь сменяется ветром,  а снег — солнцем. Все пролетает в считанные моменты, и я помню это как одну прошедшую секунду.

Я складываю руки в молитве, прижимая подбородок к груди, и прошу для всех существ людских скорой смерти. Те, кто находятся здесь, те, кто так же заперт в этих стенах, как и я, смеясь, говорят о моей собственной смерти, но мое отражение в ведре с водой отвечает, что я не умру, пока не исполню свой долг.

Я провел в тюрьме почтив всю свою жизнь, но жалею лишь о том, что не смог исполнить свой долг, и не помог ангелам в их нелегкой миссии. Из ста миллионов человек, в двадцать два года я убил сорок шесть, сорок семь, если считать ту девушку, последнюю девушку, с которой я говорил и был близок – она повесилась в своей квартире меньше чем через неделю, поверив в мои слова.

Но сейчас, я направил взгляд едва видящих глаз в сторону окна, прислушиваясь к странной тишине за ним и зная, что именно она означила. Дул тихий, практически немой ветер, занося в комнату сладостные запахи ранней и прекрасной весны, спустя какое-то время раздалось тихое пение птиц. Я покинул тюрьму в четырнадцать, но все остальные говорили, что я достаточно стар, чтобы умереть через неделю после этого.

Но я прожил еще год, а отражение перестало преследовать меня, кажется, в последний раз он хотел стать одним целым со мной, но я не мог вспомнить, удалось ли ему это.

Я вытягиваю дрожащую руку вперед перед собой, и не вижу дальше собственного локтя, кисть и ладонь превратились в смутное пятно, размытое очертаниями стены за ними. Я шевелю пальцами, но едва замечаю колебание.

Я живу целый год, впервые за четырнадцать лет замечая то, как ярко и страстно светит солнце, его тепло способно согревать кожу. Я оказываюсь в доме престарелых, и взрослые девушки спрашивают меня о возможных родственниках, и я рассказываю им о своих родителях и сестрах. Они все мертвы, им больше не нужно испытывать мучений.

Впервые я ем настолько вкусное мороженное, тающее во тру и впервые держу на руках котенка. Он рыжий, с белыми пятнами, но это все, что я могу разглядеть в нем помимо огромных зеленых глаз, похожих на те, что были у той девушки семьдесят пять лет назад. Я гладил котенка на протяжении нескольких недель, он всегда приходил после ужина, выпрашивая немного вкусных угощений и для себя. Он забирался через окно, и бежал прямиком к моей постели или старому креслу, на котором я сидел. Его рыжая шерстка была мягкой, приятной и нежной на ощупь, но вот кости были слишком хрупкими, я предупреждал его, что нужно стать сильнее, иначе любой сумеет раздавить его, причинить боль, а затем нужно будет прийти мне, чтобы ее забрать. Он исчезает той же ночью, после этого разговора.

Я постоянно спрашиваю у девушек в белых одеяниях где мой рыжий дружок, но они все пожимают плечами, выражают сожаление и говорят что не видели его сегодня. Они не видели его и следующие полгода.

Впервые за четырнадцать лет я ощущаю ласку, и слышу полную версию поздравительной песенки на свой день рождения. Кто-то со смехом шепчет, что мне повезло дожить до девяноста семи лет, но я не понимаю, о чем они говорят – мне все еще четырнадцать.

Проходит ровно год со дня моего освобождения из того серого, холодного и одинокого места, сейчас полдень.

Я сижу в кресле-качалке, укрытый цветастым пледом и развернутый к раскрытому окну. Девушки в белых одеяниях так и не нашли рыжего дружочка, и признались, что его, вероятно, уже не стоит ждать. Что он, возможно, нашел новую семью, и теперь живет с ними. Я радостно соглашаюсь с ними, но знаю, что все это не так. У меня тоже была новая семья, но я избавил их от страданий и возможной боли, которая навредит их сердцам.

Вернувшись в свою комнату после вкусного завтрака, я наклоняюсь, дрожащими руками вытаскивая обувную коробку из-под кровати.

Никто так и не нашел рыжего дружочка, но он ведь так любит играть в прятки. Мы договорились, что он будет прятаться в этой коробке, во дворе под большим кустом с красивыми ягодами, но никто так и не нашел его, и я решил, что кружочка лучше перепрятать, тогда, его точно не найдут.

Я открываю крышку картонной коробки и от ветра, ворвавшегося в комнату некоторые клочки рыжей шерстки взлетают, разлетаясь по воздуху. Сперва, я вижу их яркими пятнами, но затем, не большие клочки исчезают из моего поля зрения.

Опуская глаза, я вижу что-то темное, неразборчивое в коробке и здороваюсь с дружочком, но он спит и поэтому не отвечает мне.

Аккуратно положив коробку на постель, я направляюсь к креслу-качалке, где и сижу до полудня.

И я улыбаюсь. У нас с дружочком был один общий секрет, который мы хранили, как самую сокровенную тайну этого мира. Я рассказал дружочку о ней в первый день нашей встречи и попросил никому не говорить, чтобы не испортить сюрприз.

Ведь я хотел устроить праздник для всех, кто помог мне за последний год. Для каждой девушки в белом одеянии за то, с какой лаской в голосе они приглашали меня каждый день на ужин, и с какой нежностью пели мне поздравительную песенку. Для каждого доктора, который так бережно осматривал меня, временами отпуская забавные шутки. Я хотел отблагодарить их всех, за каждое ласковое слово и похвалу и поэтому принес сюда то, что когда-то очень давно спрятал в тайном месте, куда никто не заглядывал уже многие, многие годы.

Я улыбаюсь и тянусь к карману своего синего халата, дрожащей рукой вытаскивая оттуда черную вещь. Она была похожа на зажигалку, но мать запрещала мне говорить о таких вещах, поэтому я назвал ее просто «черной вещью». Она небольшая и продолговатая, схожая с обычной ручкой.

Я зажимаю ее в своей  ладони, поворачиваясь лицом к окну, откуда дул прохладный ветер, наполненный цветочными ароматами.

Сегодня было солнечно и достаточно тепло, я слышал, что подобные дни идеальны для праздника и поэтому решил устроить свой именно в этот день.

Я снова слышу голос четырнадцатилетнего себя, но я плохо вижу и не знаю где тут отражающие поверхности, в которой он появился на этот раз. Прежде он всегда начинал говорить только тогда, когда я его видел, поэтому я понимаю, что на этот раз голос звучал в моей голове. Он внутри меня. Ему удалось.

Я улыбаюсь немного шире, закрываю глаза и прижимаю подбородок к груди, шепча молитву, не соединяя рук, ведь одна из них мне понадобится. Когда я заканчиваю, то природа за окном на миг замирает, словно давая понять, что услышала мой голос, а затем ветер срывается с новой силой, шевеля листья на деревьях, кустах.

Из-за аплодисментов природы мне приходиться прислушиваться, чтобы услышать громкое тиканье чесов в коридоре. Еще несколько минут, и мои ангелы присоединяться ко мне они исполнят то, о чем поклялись в своих первых письмах.

Дверь в мою комнату со скрипом открывается, я слышу едва уловимый аромат духов одной из девушек в белом одеянии. Она зовет меня по имени своим мягким голоском, и я слышу предвкушение в ее голосе, она чувствует то, какой сюрприз я  подготовил ей и всем тем, кто сделал мой последний год жизни столь комфортным.

Не открывая глаз, я спрашиваю ее о времени, и она отвечает, отвечает настолько точно, насколько мне это требуется, а затем медленно закрывает дверь.

Я все шире улыбаюсь, хоть мне не стоит проявлять корыстолюбие в этот момент. Но голос в голове говорит, что за всю свою жизнь я впервые имею право гордиться собой.

И я горжусь. Я зажимаю кнопку черной вещи, и природа вновь замирает, что позволяет мне услышать далекий взрыв, похожий на симфонию. Она казалась даже более идеальной, более полноценной, чем в прошлый раз.

Стены моей комнаты дрожат, даже здание ликует, предчувствуя.

Затем еще один взрыв, и еще, еще. Еще. Еще. Еще.

Я смеюсь, с каждым новым взрывом, с каждым новым фейерверком и выбросом конфетти человеческих тел круг сужается, а крики в коридорах и откуда-то с улицы становятся еще громче и пронзительней. Я открываю глаза, на миг, смеясь, оборачиваясь к дружочку, спрятанному в коробке, и приглашаю его посмотреть. Черный смог, поднимающийся в небеса видно даже мне.

Новый взрыв, и мне кажется, что я почти ощущаю его жар.

Я вновь закрываю глаза, отсчитываю пять секунд.

Раз. Я молюсь за души всех тех, кому не повезет оказаться на нашем празднике сегодня в полдень.

Два. Я прощаюсь с душами тех, кому больше не придется испытывать вечную боль, неудобства, разочарования и расстройства.

Три. Новые ангелы находят мое завещание, оставленное в тайном месте. Они прочтут его.

Четыре. Я благодарю своих прежних ангелов, согласившихся стать спасителями этого мира и бедных людей, застрявших в своих телах.

Пять. Я снова зажимаю кнопку на черной вещи.

Шесть. Я умираю, исполнив свое предназначение.

 

Дарья Кареева,

Одесса, Украинаpano_20160130_191329 ДЕРЕВО

 

Публикуется в авторской редакции (с)

 

 

Главный редактор — Елена Ананьева

Реклама

«САД БОЖЕСТВЕННИХ ПIСЕНЬ» за 2018 РIК. Лауреати Міжнародної літературної премії імені Григорія Сковороди

Лауреати Міжнародної літературної премії імені Григорія Сковороди «Сад божественних пісень» за 2018 рікСковорода_Медаль

 

Цю відзнаку у 2005 році заснували Волинське товариство «Світязь» і ГО «Чернігівський інтелектуальний центр» за сприяння Національної спілки письменників України, Інституту літератури імені Тараса Шевченка НАН України та міжнародних громадських організацій.

З 1 листопада 2014 року засновником цієї премії стала Міжнародна літературно-мистецька Академія України (президент Сергій Дзюба), котра об’єднує 155 відомих письменників, перекладачів, журналістів та науковців із 55-ти держав світу.

Серед лауреатів цієї почесної нагороди за минулі роки – Іван Дзюба, Юрій Мушкетик, Микола Жулинський, Василь Голобородько, Михайлина Коцюбинська, Валерій Шевчук, Рауль Чілачава, Михайло Слабошпицький, Кость Москалець, Ігор Калинець, Ігор Качуровський, Віра Вовк, Тетяна Дзюба, Сергій Дзюба, Богдан Бойчук, Ігор Павлюк, Павло Вольвач, Віктор Неборак, Володимир Шовкошитний, Дмитро Дроздовський, Анна Багряна; Кшиштоф Зануссі, Богдан Задура, Боян Ангелов, Димитр Христов, Імант Аузінь, Рісто Василевскі, Бенедикт Дирліх, Ріта Кіндлерова, Ауезхан Кодар, Віра Чорний-Мешкова, Сограб Рагімі, Сейран Сулейман, Інга Крукаускене та інші відомі письменники, науковці, перекладачі, журналісти, громадські діячі і меценати – з України, США, Великобританії, Німеччини, Канади, Італії, Швеції, Болгарії, Чехії, Польщі, Сербії, Македонії, Латвії, Литви, Ізраїлю, Грузії, Росії, Казахстану, Білорусі та Бразилії.

Отже, відбулося засідання Комітету з нагородження  Міжнародною літературною премією імені Григорія Сковороди  «Сад божественних пісень» за 2018 рік, до якого увійшли: Василь Слапчук – голова журі, письменник, лауреат Національної премії України ім. Тараса Шевченка; члени Комітету: Войцех Пестка – письменник, перекладач, лауреат міжнародних літературних премій (м. Варшава, Польща); Євген Нахлік – літературознавець, директор Інституту Івана Франка НАН України, доктор філологічних наук, професор, член-кореспондент НАН України; Ігор Павлюк – письменник, доктор наук із соціальних комунікацій, провідний науковий співробітник Інституту літератури НАН України, професор Львівського національного університету імені Івана Франка; Петро Сорока – письменник, літературознавець, лауреат міжнародних премій (рішення журі ухвалене за його життя); Сергій Дзюба – письменник, журналіст, перекладач, почесний професор Луцького інституту розвитку людини Міжнародного університету «Україна», президент Міжнародної літературно-мистецької Академії України, лауреат багатьох міжнародних, державних і національних премій в Україні та за кордоном.

Цього року надійшло понад 700 пропозицій з України та закордону. Кандидатуру знаного письменника Володимира Брюггена на здобуття премії висунула Міжнародна літературно-мистецька Академія України (рішення журі ухвалене за його життя).

Отже, названо цьогорічних лауреатів. Ними стали:

  1. Письменник Володимир Брюгген (м. Харків) – за книгу афоризмів «Восьма книга» («Блокноти»);
  2. Український письменник та перекладач Василь Барка (посмертно) (США); славіст-мовознавець, історик української літератури, літературний і театральний критик, активний учасник наукового та культурного життя української еміграції, Шевченківський лауреат Юрій Шевельов (Шерех) (посмертно) (США) – за видатний внесок у світову та українську літературу;
  3. Письменник, генерал-отаман Українського Козацтва, мужній борець за незалежну Україну в радянські тоталітарні часи, соратник Василя Стуса – Дмитро Шупта (м. Одеса) – за опублікований визначний поетичний доробок «Осягнення»; за створені вокальні цикли спільно з відомими українськими композиторами – Петром Лойтрою та Володимиром Стеценком, присвячені Григорієві Сковороді; за публікацію наукової гіпотези про восьмирічне (з перервами) перебування Г. С. Сковороди у Великому Бурлуку; а також – за видатну громадську, правозахисну, патріотичну діяльність на благо України;

– Композитор, автор та виконавець пісень, лауреат всеукраїнських конкурсів і фестивалів Петро Лойтра (м. Мала Виска Кіровоградської обл.) – за вокальну збірку «Осягнення» про життя і діяльність Григорія Сковороди на вірші Дмитра Шупти;

  1. Письменниця Антонія Цвід (Київ) – за трилогію: роман-перформанс в картинах і етюдах «Возлюбленик муз і грацій. Кохані жінки Тараса Шевченка»;
  2. Письменник Павло Щегельський (м. Київ) – за книги «Полювання на homo sapiens» (романи та оповідання), «Театр абсурду» (вірші) і «Бюст молодої поетеси» (сатиричний роман) та визначне творче подвижництво;
  3. Засновник і голова Подільського Товариства імені Г. Сковороди, ректор Хмельницького інституту соціальних технологій Відкритого міжнародного університету розвитку людини «Україна», доктор педагогічних наук, професор Михайло Чайковський (м. Хмельницький) – за популяризацію філософської, світоглядної спадщини Григорія Сковороди;
  4. Зарубіжні письменники, вчені, критики, популяризатори української літератури за кордоном:

– Науковець, доцент Казахського національного університету імені аль-Фарабі Гюльнар Муканова (Казахстан, м. Алмати) – за значну наукову діяльність, популяризацію української літератури в Казахстані;

– Письменниця та громадський діяч Олена Ананьєва (Німеччина,

Франкфурт-на-Майні; Україна, Одеса) – за майстерне поєднання глибокого психологізму, вишуканої поетичності та актуальності в романі-трилогії «Втеча. Код любові», «Втеча. Код стійкості», «Втеча. Код вірності», а також подвижницьку громадську діяльність і популяризацію української літератури в світі;

– Доктор культурології Олексій Давидов (Російська Федерація) – за книжку «Неполітичний лібералізм у Росії. Досвід соціокультурного аналізу художніх текстів», а також – за значний внесок у популяризацію української літератури в світі;

  1. Письменниця, науковець, професор Прикарпатського університету імені В. Стефаника Ольга Слоньовська (м. Івано-Франківськ) – за книжку «Дівчинка на кулі»;
  2. Письменник Олександр Гунько (м. Нова Каховка Херсонської обл.) – за книжку поезій «Сталкери по крові»;
  3. Письменниця Ольга Рєпіна (м. Дніпро) – за книжку «Світло не в моєму вікні»;
  4. Письменник та журналіст Григорій Войток (Чернігівська обл.) – за плідну діяльність у галузі літератури і публіцистики, зокрема книжку нарисів «Тернистий шлях благородної справи» та роман «Безбатченки»;
  5. Засновники та очільники відомого всеукраїнського порталу «Жінка-Українка»: громадський діяч Юрій Пероганич і письменниця, журналіст Тетяна Череп-Пероганич (м. Київ) – за подвижницьку діяльність на благо України;

– Громадський діяч, перекладач, голова правління ГО «Українська ініціатива» Юрій Косенко (м. Київ) – за значну громадську, патріотичну діяльність на благо України;

– Депутат Чернігівської обласної ради, директор ПСП «Пісківське», меценат Валерій Колоша (с. Піски Бахмацького району Чернігівської обл.) – за визначну благодійну та громадську діяльність, проведення всеукраїнських фестивалів «Відродження українського села, його духовності і культури»;

– Директор ПСП «Авангард», меценат Василь Булах (с. Курінь Бахмацького району Чернігівської обл.) – за визначну благодійну та громадську діяльність на благо України.

 

Василь Слапчук,

голова Комітету з нагородження Міжнародною премією

імені Григорія Сковороди «Сад божественних пісень»,

лауреат Національної премії України імені Тараса Шевченка

 

Ответное слово лауреата Елена Ананьевой

Август принес новую награду!!! Благодарю Академию литературы и искусства Украины за выдвижение моей кандидатуры на получение престижной Литературной премии имени Григория Сковороды. Да ещё с таким лирическим, Божественным названием «Сад божественных песен». На премию было выдвинуто 700 кандидатов. Моё имя с счастливой цифрой 7!!! Право год семерки: «На семи параллелях Пегаса». .. Недавний Арт-фестиваль во Франкфурте много рассказал интересного… ))
Состоялось вручение диплома и медали «Григория Сковороды» одному из лауреатов года в музее Михаила Коцюбинского.
Мне  медаль будет вручена в Одессе. Делюсь своей радостью и хочу выразить огромную благодарность наградному комитету, который возглавляют известный писатель и литературовед, лауреат Национальной премии Украины им. Шевченко Василь Слапчук; писатель, доктор наук, ведущий научный сотрудник института литературы НАН Украины Игорь Павлюк и другие известные писатели и общественные деятели…
В таком коллективе, да еще с нашим коллективом международного проекта имеи де Ришелье, лауреатами, дипломантами в мире, представителями, советниками и консультантами, будет приятнее в дальнейшем

27931904.cover_41538391765_2128078190562076_8021612755477856256_n

 

создавать новые проекты, главы романов и их продолжения… А еще, конечно, новые стихи и песни в моем Божественном Саду.

Благодарю!
Будем!!!

 

Пресс-Центр «Глория»

НА ВЕДУЩИХ САЙТАХ И ПОРТАЛАХ УКРАИНЫ

Лауреати Міжнародної літературної премії імені Григорія Сковороди «Сад божественних пісень» за 2018 рік: http://bukvoid.com.ua/events/premii/2018/08/02/231005.html http://speckor.net/u-sadu-bozhestvennyh-pisen-novi-laureaty/ http://bilahata.net/nazvani-laureaty-mizhnarodnoji-literat…/ http://www.sknews.net/nashi-zemlyaky-v-sadu-bozhestvennyh-…/ https://ukrainka.org.ua/node/8454 https://ukrainka.org.ua/mlma https://ukrainka.org.ua/sad-bozhestvennykh-pisen https://www.cult.gov.ua/…/laureati_mizhnaro…/2018-08-06-9005