НИКОЛАЙ ХОНИЧЕВ. РОДОЛЕНА

Николай Хоничев0_df07b_c2348cac_xl от 9 муз фото1897959_1037810159616434_7985004498265109943_n

 От редакции. Сегодня событие особое: начинаем публикацию удивительного романа-мистификации «Родолена» Николая Хоничева, писателя, лауреата международных конкурсов, ученого-биолога из Томска, России. 

 

РОДОЛЕНА

(Городская сказка о любви)

 

Глава 1. ЖЕНЩИНА ИЗ БОТАНИЧЕСКОГО САДА

 

Инженер Каштанов достал из кошелька небольшую связку ключей. Одним открыл железную дверь подъезда, другим – железную дверь на этаже и третьим – дверь собственной квартиры. Он зверски устал, оформив на работе довольно сложный пакет документов для отправки в Москву. Каждое слово выверял, каждую фразу проговаривал про себя. Усталость была на клеточном уровне. С удовольствием снял костюм, надел трико и поставил разогревать сковороду с тушёной цветной капустой в панировочных сухарях. Залил воды в белый «Филипс» и тоже включил. Засыпал в заварной чайник лепестки каркаде. После чего прошёл в гостиную, нажал кнопку пульта телевизора и сел на диван.

Когда минут через пятнадцать ужин был готов, Каштанов услышал поскрёбывание ключа в двери.

– Это я, – донёсся знакомый женский голос. Невысокая молодая худенькая зеленоглазая женщина проскользнула в кухню и потянулась губами к лицу Каштанова. Он откликнулся, провёл пальцем по знакомому желобку на её спине. Женщина задрожала и обняла его за шею. Потом возмущённо заговорила.

– Представляешь, завкафедрой поставил Людке часов, на треть меньше чем мне. Издевательство! Они думают – я ломовая лошадь. За день в трех корпусах занятия – пойди, побегай! – Женщина заговорила быстрее, маленькие руки отчаянно жестикулировали. Она заметалась по комнате, и Каштанов с досадой подумал, что всё будет как обычно. Не догадывался только, что так скоро…

– Гори они все синим пламенем! – воскликнула женщина и вдруг заполыхала сама. Только не синим, а каким-то странным, металлически-зелёным огнем. Голос её становился всё глуше, пламя сильней, но вещи в квартире не горели. Столб зелёного пламени поначалу взметнулся до потолка, но потом становился всё ниже, пока не исчез.

Казалось бы – без следа. Но след был.

Зелёное, похожее на изумруд ромбовидное восьмигранное зёрнышко, было бережно поднято Каштановым с пола и положено на стол. С великим вздохом инженер пошёл в ванную, принес эмалированный таз и поставил в гостиной. Потом ещё раз сходил в ванную и пришёл с большим зелёным ковшом воды. Осторожно положил в центр таза изумрудное зёрнышко и стал поливать его водой из ковша. Зёрнышко посветлело, набухло. Пробился росток. Он рос и рос, приобретая очертания обнажённой женской фигуры. Каштанов продолжал поливать, пока женщина полностью не возродилась.

Инженер принёс металлически-зелёное шёлковое покрывало, бережно накинул ей на плечи. Она открыла глаза и положила руки, в свою очередь, на плечи ему. Он поцеловал ей ладони, разложил диван, взял её на руки.

– Нельзя так волноваться, – сказал Каштанов и очень осторожно опустил её на диван. Лёг рядом.

Женщина глубоко вздохнула.

– Вот опять новое платье покупать. Разоришься ты на мне.

– Что же с вами, с женщинами-растениями делать. Учись владеть эмоциями.

– Не могу, родной, сам знаешь. Эмоции, загнанные вглубь, сушат и старят. Ты же не хочешь жить со старой шваброй.

– Не хочу – пробормотал Каштанов, сцеловывая капельку воды с юного и прекрасного лица. – Слушай, а откуда у тебя такое имя странное – Родолена?

– С Мадагаскара, – улыбнулась женщина.

– А похоже на что-то славянское.

Каштанов стал вспоминать.

Женщины-растения очень влюбчивы и ласковы, но требуют ухода. Как никто, нуждаются в нежности и ласке. Внимания требуют тоже постоянного. От сильного волнения, вызванного грубостью и несправедливостью, – сгорают в зелёном огне. Возрождаются при поливе. Одежда сгорает тоже, поэтому супруг должен иметь энное количество денег про запас всегда.

Откуда занесло это волшебное зёрнышко, которое Каштанов целовал, благодарил Бога за счастье – великое, неизбывное?

Он помнил свой животный ужас, когда после очередного самовозгорания Родолены, у него случайно разбились очки, а зёрнышко откатилось куда-то. Каштанов долго не мог его найти, пока не отыскал запасные очки.

Вскоре после знакомства Родолена поступила в Педагогический институт и окончила его. Была оставлена в аспирантуре, очень быстро защитила кандидатскую диссертацию. Ботанику она знала идеально. Каштанов научил её готовить семь разновидностей супов, которые он освоил за годы холостяцкой жизни.

Долгое время друзья и знакомые считали инженера Каштанова старым холостяком, тюфяком, а он был просто стеснительным человеком, побаивающимся активных женщин. Студентом в университете Каштанов стеснялся своей близорукости, потом – маленькой инженерской зарплаты. Хотя внешне Каштанов был симпатичным. Даже красивым. Высокий рост. Густые тёмные волосы. Тёмные прямые брови. Серо-голубые глаза с очень густыми, длинными ресницами. Пару раз пробовал отращивать усы, один раз – бороду, но всегда сбривал. Любил быть молодым.

В студенческие годы девушки на него заглядывались. Но он любил одну. Потом она бросила его. Каштанов ушёл в работу.

Жизнь изменилась после тридцати лет.

Каштанов тянулся к природе.

Однажды сотрудники его отдела провели культурное мероприятие – сходили в ботанический сад. Экскурсия плавно перетекала из субтропического зала – в тропический, из субэкваториального – в экваториальный. Каштанов вдыхал неведомые ароматы. И как-то машинально поднял с пола странное изумрудное зёрнышко. Он завернул его в кусочек бумаги и положил в левый боковой карман рубашки.

Тот июньский день вообще был странным. Полил сильный дождь, и у Каштанова резким порывом ветра вывернуло зонт-полуавтомат. Как назло, плащ инженер не надел. Промокнув до нитки, Каштанов уже добежал до своей улицы. И вдруг почувствовал, что возле сердца что-то давит. Инженер обалдел от удивления, ибо из левого кармана прямо на глазах росло что-то живое. Потом карман лопнул. Каштанов почувствовал резкий толчок и упал. Как на полотне импрессиониста, сквозь мокрые очки он увидел обнажённое женское тело.

– Согрей меня! – протянула она руки, и он стал лихорадочно снимать мокрую рубаху и накидывать ей на плечи. Они помчались к его подъезду. Благо – соседей не встретилось.

Они вбежали на третий этаж, инженер открыл дверь.

– Ты кто? – уже в квартире спросил Каштанов.

– Родолена, – устало выдохнула она…

Хуже всего было, когда отключали воду. Без воды Родолена, как Ихтиандр, жить не могла. Резко становилась вялой и неразговорчивой. Каштанов брал большую канистру и шёл за водой к ближайшей колонке.

На вопрос «Где ты нашёл эту женщину» он хотел всю оставшуюся жизнь отвечать так, как отвечал немногочисленным друзьям:

— В ботаническом саду.

 

Глава 2. В ПАРИЖЕ

 

Женщина-растение Родолена от сильных эмоций могла сгорать в зелёном огне и возрождаться от полива. Но в силу того, что она была женой инженера Каштанова, кандидатом биологических наук, преподавателем, ей приходилось эти самые эмоции контролировать. Когда она их контролировать не могла – другое дело. Но имелась одна примета, один индикатор, по которому Каштанов определял – загорится она или нет.

Волосы. Дело в том, что естественным цветом волос Родолены был зелёный. Причём – ярко-зелёный. Но даже в наше демократическое время приходить преподавателю на занятие с таким диким цветом волос было нежелательно. И Родолена красила волосы в золотистый или в чёрный цвет. Но во время кризисов, перед сгоранием, краска с волос исчезала. Минуты на две, на три. И они становились своего естественного, ярко-зелёного цвета.

Кроме того, Родолена способна была мёрзнуть от косых взглядов. И ей зачастую было зябко даже летом. Особенно у неё мерзли руки. Поэтому она носила перчатки до самого конца мая и с самого начала сентября. А в холодные дни и летом. На спектакли или концерты, куда иногда ходила с Каштановым, – бальные до локтей, на улицу – кожаные, замшевые или шёлковые.

И если не брать во внимание такие тонкости, во всём остальном – это была замечательная женщина, умная, тонкая, красивая, с мелодичным голосом. Очень ласковая, преданная, оплетавшая партнера, как вьюн. Всему, что её интересовало, она обучалась быстро и легко. Если бы ей попался свободолюбивый мужчина, которому друзья важнеё семьи – она не смогла бы с ним жить. Но инженер Сергей Каштанов был застенчивым, семейным человеком, сторонящимся шумных компаний. Друзья ему были, по большому счёту, не нужны. Пиво и водку он не пил, не курил, футбол или хоккей не любил. Из алкогольных напитков предпочитал в небольших количествах тонкое мускатное вино, причём пить его любил вместе с Родоленой. И слушать её рассказы. Сам голос жены настраивал Каштанова на спокойное и уверенное состояние. Когда Родолена жаловалась или обижалась на кого-то, Сергей Каштанов, наоборот, говорил с ласковой иронией.

Больше всего она знала о растениях. О них Родолена могла рассказывать бесконечно и очень увлекательно.

Родолене подруги оказались тоже не нужны. Говорить о том, что с тобой происходит, даже одной подруге – нежелательно. Зачем лишние сплетни?

Студенткой, послушав лекции или выполнив практическую работу, она бежала домой. Став преподавателем – аналогично.

А в жизни Каштанова произошла приятная перемена – на работе в системе лесного хозяйства его повысили до начальника отдела. Денег стало, соответственно, больше, и супруги начали подумывать о заграничной поездке. Предпочтение было отдано Франции.

Каштанов сходил в три туристические фирмы, и в последней ему понравилось. Вместе с женой Каштанов выбрал подходящий автобусный тур. Она прикинула, когда пойдет в отпуск, он – тоже, и вопрос был решён.

Больше всего Сергей Каштанов волновался, чтобы Родолена не запылала в дороге или, упаси Бог, в Париже. Но он подумал, что радость от дворцов и парков будет настолько великой, что жена сможет удержать свои эмоции.

Началось оформление документов. Слава Богу, российский паспорт у Родолены был. Его пришлось оформлять, как только они сошлись, то есть, как только Сергей Каштанов нашёл в ботаническом саду зелёное зёрнышко, ставшее его женой. Ну, с датой рождения оказалось всё в порядке – записали день, когда он это зёрнышко нашёл, минус двадцать лет. С отчеством сложнее. Родолена смутно помнила, что выращивал её в столице Мадагаскара садовник-итальянец Николо. Он и послал в ботанический сад несколько зёрнышек, из которых предполагалось вырастить растения. Почему Родолена не попала на грядку – вот вопрос. Местом рождения Каштанов посоветовал записать их город, потому что Антананариву (столица Мадагаскара) – название, которое без бутылки не выговоришь.

Таким образом, на свет появилась двадцатилетняя Родолена Николаевна Каштанова, 27 июня родившаяся. Менять свое имя на Елену или Алёну она отказалась категорически, а Сергей Каштанов не стал настаивать. А если есть российский паспорт – нетрудно сделать и заграничный.

Супруги на поезде добрались до Москвы.

В Москве в начале четвёртого, туристическая группа собралась возле поезда «Москва-Брест». Через некоторое время, когда состав уже вовсю катил к Бресту, Каштановы прошли инструктаж.

Все было замечательно, кроме одного – Родолена решила не краситься. Во-первых, постоянное перекрашивание волос могло провоцировать вспышки. А во-вторых, Родолена полагала что Париж – свободолюбивый город, и там не будут обращать внимание на такие пустяки, как зелёные волосы. И причёска её пылала ярко-травяным огнём.

Рано утром группа вышла из поезда и разместилась в автобусе.

Когда прошли границу Белоруссия-Польша и катили по аккуратным польским дорогам, Родолена пожаловалась:

– На предпоследнем кресле старушка наградила меня таким взглядом, что стало морозно, как на Северном полюсе. Б-р-р. Что людям надо?

– Она тебе завидует – пошутил Каштанов и забеспокоился:

– Костюм одела тёплый?

– Тёплый. Юбка и жакет велюровые. С зелёными волосами не каждый костюм смотреться будет. К нам в супермаркет в прошлом месяце завозили нежно-нежно шоколадный с оранжевым оттенком – хватило ума купить. Я, наверное, единственная в автобусе, кто в июне берет собачью подстежку под костюм. Но холод – он тоже собачий. Согрей меня.

Каштанов привычно обнял левой рукой плечи жены, в правую руку взял обе её руки и начал усиленно согревать дыханием.

Родолена постепенно отогрелась до того, что сняла нежно-зелёные шёлковые перчатки.

И всю поездку, казалось, что кризиса не будет. В Париже их поселили в отеле «Централь» в номере со светло-лиловыми стенами и балочным потолком.

Утром они спускались на лифте в подземный этаж и садились на венские стулья за стол с желто-оранжевой клеёнкой. Родолена заказывала зелёный чай, а Каштанов – какао. Съедали по круассану, по два бутерброда со сливочным маслом и джемом, благодарили официантку и шли гулять по Парижу.

Каштановы плавали на кораблике по Сене, поднимались на лифте на второй уровень Эйфелевой башни. Листали старые журналы и просматривали афиши прошлых лет у букинистов. Обедали в недорогих кафе Латинского квартала. Предпочитали вкусное эскарго из улиток и луковый суп. Ездили на экскурсии в Версаль, Нормандию и Фонтенбло.

Наступил предпоследний день в столице Франции. Они самостоятельно сходили в бесплатный музей Карнавале, несколько часов гуляли по двум старинным особнякам этого удивительного музея, посидели на лавочке площади Вогезов у памятника Людовику Тринадцатому.

Когда проходили по Новому мосту, Родолена подошла к красному каштану за памятником королю Генриху IV. Внизу манил сквер Вер Галан, только женщина не стала спускаться туда, а приложила руки к стволу дерева. В этом районе было довольно шумно, гудели машины, разговаривали туристы, но Родолену, казалось, это совсем не беспокоило.

– Ну, и что ты чувствуешь? – улыбнулся Каштанов.

– Подожди, Серёжа. Каштан говорит, что надо опасаться маленького человека. Что бы это могло означать?

– Каштан по-русски говорит? Или по-французски? – ещё больше разулыбался Каштанов, думая, что слова Родолены – шутка.

– Я по-французски понимаю, но говорить ещё не могу. А каштан говорит на древесном языке. Его все растения понимают.

Её беспокойство стало нарастать ближе к обеду, когда они гуляли по Латинскому кварталу.

Она несколько раз обернулась назад. Каштанов спросил:

– Что-нибудь случилось?

– Не знаю. Я чувствую. Как тебе объяснить?.. Ещё и волосы не накрашены. Так у тебя было бы минуты две-три в запасе… Серёжа, слушай. Если со мной что-нибудь случится, смотри внимательно, чтобы кто-то другой не схватил зёрнышко раньше тебя. Тогда мы точно уже никогда не увидимся. У меня ощущение, что кто-то хочет посадить зерно – моё зерно, меня – в землю. А мне это ещё рано и совсем не хочется.

Родоленино беспокойство передалось Каштанову. Она посидели у отеля Клюни, вышли к фонтану Сен-Мишель. И тут она тревожно сказала:

– Скорее. Тут есть рядом какой-нибудь парк?

– Должен быть. А, вспомнил! Тут недалеко растёт самое старое дерево Парижа. На обзорной экскурсии рассказывали.

– Быстрей туда. Там меньше народу.

Они побежали в парк-сквер Вивиани. Самое старое дерево Парижа – ложная акация Робиния осталась справа. Это было очень почтенное дерево, которое опиралось на бетонную плиту. От старости.

– Оно тут с начала семнадцатого века, – рассказывал Сергей.

И тут Родолена вспыхнула. Перед глазами Сергея Каштанова промелькнула женская фигурка в светло-шоколадном велюровом костюме, с зелёными волосами. Несколько мгновений – и зелёное пламя её поглотило.

Каштанов, помня просьбу Родолены, кинулся на это место. И с удивлением увидел, как туда же бросается маленький человек, явно с тем же намерением. Но Каштанов его опередил. Левой рукой он сжал руку человечка, а правой схватил изумрудное зёрнышко. Человечек вырвал свою руку и в отместку сорвал очки Каштанова и отшвырнул их в сторону. Как в замедленной съёмке, увидел Сергей летящие очки, пока они мгновенно не растворились в близоруком тумане. Но драгоценное зёрнышко было у него. Человечек убежал. Каштанов нашёл свои очки возле старого дерева. Они, к счастью, были из небьющегося стекла.

Каштанов понёсся в отель. Погода портилась. Небо заволокли тучи. Всю дорогу до отеля Каштанов молил Бога, чтоб не хлынул дождь. Особенно, когда бежал по улице Сен-Дени, по кварталу красных фонарей.

Но просьбы не помогли. И дождь всё-таки хлынул. Родолена стала возрождаться из зерна. Какая-то проститутка с диким удивлением посмотрела на внезапно возникшую голую женщину с зелёными волосами. Каштанов тут же набросил на Родолену свой пуловер. Они неслись по бульварам, мимо квартала чернокожих и, наконец, вот он – отель. Быстро взяли ключ, ёжась под любопытными взглядами портье (кроме пуловера, одежда на Родолене отсутствовала), поднялись на пятый этаж, зашли в свой уютный номер и обессилено опустились на кровать. Потом посмотрели друг на друга и неуёмно захохотали. А потом…

Такой ночи любви у них ещё никогда не было!

Когда на следующее утро туристическая группа покатила в Брюссель, Родолена задумчиво сказала:

– Кто же это пытался похитить моё зерно? Может, в этом разгадка всей жизни моей.

И всю дорогу до Бельгии промолчала.

 

Глава 3. ГРЫЗУНЫ

В этот майский вечер Каштанов пришёл с работы озабоченным. Завтра предстояло выехать за город и обследовать плантации сосны и кедра.

Дело в том, что подросшие культуры кедра грызли какие-то вредители. Деревца были уже приличными по росту – полтора, а то и два метра. И вот то в одном, то в другом месте они желтели. В прошлом году Каштанов обследовал эти же самые культуры. Для него выкопали одно из деревьев. На стволике явственно были видны следы погрызов.

А сейчас начальство требовало определить конкретно вид грызуна, потому что деревья продолжали сохнуть.

– Ты чего такой грустный? – спросила Родолена.

Она откуда-то принесла кусок мягкой в четверть квадратного метра нежно-голубой ткани и вышивала в левом нижнем углу красную розу. Полоска зелёной травы уже была вышита по низу. Вначале женщина хотела сделать гобелен или что-то в этом роде и повесить на стену. Но потом у Родолены возникли сомнения.

Каштанов объяснил ей ситуацию.

– Понимаешь, я не знаю – как определить вид этого самого грызуна. Потому что это не личинка, допустим, восточного майского хруща или жука. Личинка лежит в земле, её всегда можно выкопать и посмотреть возраст. Взрослое насекомое можно поймать. А как быть в данной ситуации – ума не приложу.

У Родолены лицо стало загадочно-ехидным:

– Это значит, Серёженька – надо звать меня. Ты когда поедешь?

– С утра.

– У меня завтра пара с обеда. Если у вас в машине место будет. И если привезёте меня в университет до двух…

– Конечно, будет. И привезём.

– Тогда договорились.

Наутро Каштанов заехал за женой в университет, и уазик повёз их на плантации хвойных культур. Когда приехали, шофер, к счастью, отпросился минут на двадцать заехать ещё в одно место.

Они пошли на поле, где росли сосновые и кедровые культуры. Среди зелёных растений выделялись три деревца с рыжей хвоей. Каштанов ощупал хвою.

– Вот они. Что скажешь?

Родолена внимательно осмотрелась.

– А что тут сказать? Трансформироваться надо.

Родолена положила ладонь на землю. Рука потемнела, вытянулась в корень и ушла под землю. А за ней туда перетекло тело Родолены. На поверхности осталась только одежда. Это было настолько удивительно, что Сергей снял очки, протёр их и снова надел, не веря глазам. Если бы не одежда жены, лежащая на земле, ни за что бы не поверил.

Родолена видоизменилась в сосновое деревце. Она сразу увидела двух грызунов. Они очень походили на земляных собачек, часто вредящих садам. Для их питания были созданы идеальные условия: молодые культуры сосны и кедра со свежими корнями. Но всё-таки Родолена попыталась решить вопрос миром.

– Здравствуйте!

– Привет!

– А вы не могли бы найти себе питание где-нибудь в другом месте?

Собачки откликнулись.

– А зачем? Здесь такие м-м-м вкусные корешки. Их так много. Кстати, ваши корешки тоже очень симпатичные. Нужно попробовать.

Родолена мгновенно вышла наружу и видоизменилась в человека. Достала из сумки бутылочку со спиртом, кусок ваты и тщательно протёрла руки. Потом сказала Каштанову:

– Вредят земляные собачки. А вот как их напугать и заставить уйти отсюда – вопрос. Они очень упрямы. Тут надо что-то изящное придумать. Чтобы как можно меньше вмешиваться.

Она потрогала указательным пальцем переносицу.

– Ага. Кажется, придумала. Только бы он был на месте.

– Кто?

– Хорёк. Лесной хорёк. Слушай, мы поедем тем же путём?

– Конечно.

– Когда я скажу, можно будет машину остановить?

– Да. А зачем?

– Увидишь. Только бы он был на месте.

Они сели в подъехавший уазик и покатили обратно. Где-то через километр пути, Родолена попросила остановить и подождать минут десять, жестом поманила Сергея.

Метрах в пятнадцати от дороги, в лесу под деревом была нора. Родолена присела на корточки и стала поизносить какие-то звуки. Но всё было бесполезно. Из норы никто не появлялся. Они подождали минут пятнадцать. Потом огорчённая Родолена пошла к машине:

– Странно. Нора, похоже, свежая. Где же хозяин? Серёжа, а тебе ещё раз не дадут машину, чтоб сюда приехать?

– Дать-то дадут. Был бы результат.

– Давай дня через два опять сюда приедем, ближе к вечеру. В крайнем случае – ты знаешь, кто вредит.

– Хорошо.

И они приехали через два дня. На этот раз повезло больше.

Подойдя к норе, Родолена поговорила и вскоре оттуда показалась бурая, с белыми пятнами вокруг рта и на краях ушей мордочка хорька. Вначале недоверчиво, а потом смелей, хорёк потянулся к Родолене.

Минут пять они переговаривались, потом он дал почесать себя за ухом и погладить спинку. Родолена угостила его жареной куриной ножкой и поманила Сергея обратно в машину.

– Всё в порядке. Хорёк знает это место. Если не съест грызунов, то напугает здорово.

– Ты нору хорька увидела, когда мы сюда в первый раз ехали?

– Угу. В тот раз его не было дома. Кстати, хорька зовут Фома. К счастью, он активен в сумерках.

Родолену и Сергея привезли домой. Она разогрела борщ, но когда стала его разливать по тарелкам, нечаянно капнула жирный бульон себе на бледно-зелёный шёлковый халат. Огорчилась, долго застирывала его. После ужина опять взяла голубой лоскут и стала заканчивать вышивку.

Вечером лицо Родолены сияло:

– Я придумала, как использовать ткань.

– Какую ткань?

– Ту, что планировала для гобелена. Гобелен – сильно сказано. Лучше использовать её иначе.

Родолена просто пришила к ней голубую тесьму, и получился нарядный фартук. Женщина надела его перед зеркалом, полюбовалась на бант, разгладила и оправила все складки.

– Замечательно! Теперь он будет защищать меня от грязи, пыли и жира, когда я убираю или готовлю. Давай смотреть телевизор.

 

Глава 4. О ЧЁМ КРИЧАЛИ УТКИ

В это субботнее утро Сергей проснулся от приятного запаха, доносящегося из кухни. Жены рядом не было. Он быстро оделся.

Родолена в зелёном шёлковом халате и голубом переднике с красной розой что-то готовила одновременно в двух кастрюльках и на сковородке. Она была сосредоточена, как всегда. Пожалуй, даже больше.

– Все будет готово минут через сорок пять. Пока есть время – вымой пол, пожалуйста. Ведро, швабра и тряпка в ванной. А то мы его уже давно не мыли – пыль до потолка.

Родолена отличалась чистоплотностью, но из-за занятости (подготовка к занятиям) каждую субботу в квартире не убирала. По настроению.

Каштанов вымыл полы во всей квартире – благо линолеум быстро моется. Даже половики успел вытрясти.

Зато и приготовила Родолена гречневую кашу с гуляшом просто божественно.

– Я в гречку добавила паприку, зиру, куркуму и барбарис – как для плова – а получилось пикантно. Сережа, давай ещё мебель протрём и статуэтки на шкафах. Чтобы всё было красиво.

– Только минут двадцать давай переварим. А то я так наелся – дышать не могу. Ты замечательно приготовила.

И он потянулся губами к лицу жены. Они слились в поцелуе.

Когда уборка была сделана, Каштановы пошли гулять. Родолена и Сергей выбрали свой самый любимый маршрут.

Они прошлись по Тверской, свернули направо на улицу Герцена, потом налево на улицу Дзержинского. Прошли квартал старинных деревянных особняков, и вышли в Преображенский сквер. Здесь стояла белая часовня с золотым куполом.

Каштанов любил этот сквер. Да и всё было замечательно. Тёплая погода начала сентября. Выходной. На клумбах ещё вовсю цвёл шафран. Он обнял жену левой рукой, а в правую взял её ладони и стал целовать. Она погладила его по щеке, положила голову ему на плечо. Задумчиво проговорила:

– Когда-нибудь здесь будет памятник замечательному лесоводу Сергею Каштанову. А я вырасту над тобой деревом, и буду шептать тебе о любви.

– Каким деревом?

– Не знаю. Может – берёзой. Может – липой. Мне же не ведомо, какое дерево дает мое зерно. А может оно будет совсем необычным. Я вообще думаю, что мои сгорания и возрождения не могут бесконечно продолжаться. Каждый такой цикл, увы, заканчивается. И я не знаю – когда. Поэтому, на всякий случай, если вдруг я сгорю, а ты начнёшь поливать зерно и я не смогу из него возродиться…

– И что?

– Дай подумать. Если это произойдёт в сезон посева – закопай зёрнышко здесь. Земля хорошая.

– А если не в сезон посева?

– Тогда дома в цветочный горшок.

– А как часто поливать?

– Постарайся интуитивно. Плюс к тому – как часто будут дожди или снега. Дождя за окном долго нет – вот и поливай.

– Я надеюсь – это случится через много-много лет.

– Я тоже на это надеюсь. Мы с тобой шесть лет прожили, и ещё, я надеюсь, проживём счастливую жизнь. Каждый день любить друг друга – это ли не счастье?

Они прошли к старинному Буфф-саду, мимо деревянной кирхи с синей крышей, и свернули к Игуменскому озеру. В нем жили утки. Тут было царство юных любителей природы. Юннаты занимались в домике неподалёку. Повсюду цвели цветы.

Они задумчиво стояли у воды. Внезапно Родолена сделала смешное лицо и несколько раз крякнула. Самое интересное, что какое-то время спустя, утки ей ответили.

Она ещё раз крякнула. И опять послышались утиные голоса.

Каштанов с изумлением посмотрел на жену.

– Ты знаешь утиный язык?

– Знаю.

– Но когда ты его изучила?

– Недавно. Серёжа, чтобы узнать о себе, я изучила бы любой язык.

– Трудно было?

– Не очень.

– И что тебе сказали утки? О чём они кричали? Верней, крякали.

– Да ничего конкретного. Обещали уточнить у других птиц. Советовали опасаться сорок. Интересно – почему?

Спустя две недели, Каштановы пошли на прогулку по такому же маршруту. Благо, сентябрь продолжал радовать хорошей погодой.

Но с самого утра Родолена была взволнована. За шесть лет совместной жизни Сергей хорошо изучил свою жену. Все оттенки её настроений. И перед прогулкой положил в сумку большую коричневую шаль. На всякий случай.

Они прошли половину Преображенского сквера. Не доходя до часовни, волосы Родолены позеленели. Она крикнула:

– Скорее!

И побежала за скамейки на траву под берёзой. Родолена едва успела скинуть и отшвырнуть в сторону полусапожки, как её охватило зелёное пламя. Но едва пламя прогорело, а Каштанов зашарил взглядом по траве, юркая сорока сунулась в сыровато-суховатую траву, схватила зелёное зернышко, и поспешно взлетела. Всё это произошло в несколько секунд.

Знакомый страх охватил душу Сергея Каштанова. Только, в отличие от Парижа, всё было страшней. И реальней. Когда на твоих глазах твою жену съедает какая-то сорока…

Немногочисленные посетители сквера увидели роскошное зрелище. Вот в зелёном огне сгорает странная женщина с позеленевшими волосами. Потом её кавалер с дикими глазами бросается бежать за сорокой, выхватив из сумки коричневую шаль. Словно пытаясь поймать этой шалью сороку. Но сорока стала летать значительно медленнее. Что-то ей мешало.

Не долетев до рынка, в пределах сквера, она села на двойной шестигранный фонарь, под старину. И тут люди увидели, как птица начинает расти. Она увеличилась в два раза… в четыре раза… раздулась и с невыразимым звуком лопнула.

На фонаре в полусонном состоянии сидела красивая женщина с зелёными волосами, абсолютно голая, со следами сорочьей крови и некоторого количества черно-белых перьев. Каштанов позвал её:

– Родолена, счастье мое, слезай.

Она ошалело посмотрела на себя, вокруг и вниз на землю.

– О, кошмар! Что со мной? Серёженька, помоги мне.

– Давай осторожнее, я подстрахую.

Родолена аккуратно слезла с фонаря на скамейку, брезгливо скинула с себя перья. Каштанов накинул ей на плечи коричневую шаль. Она обула на босу ногу полусапожки, и они быстрым шагом устремились домой. Не так быстро, как в Париже, но всё-таки.

Родолена долго, тщательно мылась под душем. Потом надела бледно-зелёный шёлковый халат. За чаем она наконец-то улыбнулась.

– Мне и тебе повезло, что у сороки в желудке была влажная среда. Или она воды из лужи попила. Быть съеденной сорокой – нонсенс. Но почему сорока? И почему именно меня? Неужели моё зерно такое привлекательное? Ещё одна загадка.

 

(Продолжение следует)

Публикуется в авторской редакции

Николай Хоничев (с)

 

 

 

Главный редактор — Елена Ананьева

Реклама

В Канаде объявили лауреатов Международной Литературной премии имени Эрнеста Хемингуэя 2017-го года. Поздравляем!

 

«Новый Свет»  ヘミングウェイ  назвал лауреатов премии

имени Э. Хемингуэя за 2017 года

 

В Канаде объявили лауреатов литературной премии имени Эрнеста Хемингуэя 2017-го года.

Литературная премия журнала «Новый Свет» учреждена в 2015 году для поддержки русскоязычных авторов, в чьих произведениях отображено стремление к поиску новых художественных форм, расширению языковых и смысловых границ. Посвящается выдающемуся американскому писателю, Нобелевскому лауреату по литературе Эрнесту Хемингуэю, который начинал свой творческий путь в Канаде, работая корреспондентом газеты “Toronto Star”. В прошлые годы лауреатами премии им. Хемингуэя становились Анатолий Аврутин, Валерий Бочков, Сергей и Татьяна Дзюбы, Александр Амчиславский, Дмитрий Бирман, Ирина Горюнова, Василий Слапчук и другие.

Координаторы премии главный редактор журнала «Новый Свет» Алена Жукова и зам. главного редактора Михаил Спивак.

География поданных на номинацию работ расширилась. Кроме постоянных стран-участниц, таких как: Россия, Канада, Украина, США, Беларусь, Казахстан поступили также заявки из Израиля, Финляндии, республики Башкортостан. Увеличилось и общее число обращений на участие. В отличие от предыдущих лет, в этом году координаторы премии изменили и дополнили порядок объявления победителей предварительным оглашением листа номинантов — участников, прошедших непростой отбор, чьи работы жюри признало наиболее успешными среди всего объема полученных редакцией материалов. О них публиковалась информация в зимнем номере №4-2017 журнала «Новый Свет». Из группы номинантов путем голосования выбирали абсолютных победителей этого сезона. Награждение состоится 24 февраля 2018 на Ниагаре в рамках фестиваля поэзии.

Лауреаты 2017 года:

 

Елена Крюкова (Россия) — в номинация Проза-роман: «Беллона»

 

Полина Жеребцова (Финляндия) в номинации Проза-повесть: «Ослиная порода»

 

Марианна Гончарова (Украина) — в номинации Проза-рассказы: «Не покидай меня, Дзундза!», «Ехали цыгане», «Жмелик»

Саша Немировский (США) в номинации Поэзия — сборник стихов «Точка обзора»

 

Виктор Есипов ( Россия) в номинации Публицистика — «Из архива Василя Аксёнова»

 

Марсель Салимов   ( Россия) в номинации Юмор и сатира — сборник рассказов «Президентский кот»

Виталий Аронзон ( США) в номинации Детская поэзия — книга «Всюду брызги, как в фонтане»

 

Алексей Рябинин  (Россия) в номинации Детская проза — книга «Яблоко раздора»

Ирина Терра  (Россия) в номинации Редактор — за высокий профессиональный уровень издания международного литературного журнала «Этажи»

 

Галымкаир Мутанов ( Казахстан) в номинации Страны и континенты — за вклад в объединение культур разных народов

Рауль Чилачава ( Украина) в номинации Страны и Континенты — за вклад в объединение культур разных народов

 

Александр Шик  ( Канада) в номинации Перевод на русский язык поэзии Редьярда Киплинга

Татьяна Трунёва  ( Канада) в номинации «Дебют» — книга «Ветер»

 

 

Поздравляем победителей 2017 года!

 

 

МЕЖДУНАРОДНЫЙ АРТ-ФОНД-АУКЦИОН-ВЕРНИСАЖ/ХУДОЖНИКИ И ПИСАТЕЛИ, ОБЪЕДИНЯЙТЕСЬ!

ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ФОНД ДЛЯ ВАС!

ЗДЕСЬ МОГУТ БЫТЬ РАЗМЕЩЕНЫ ВАШИ КАРТИНЫ и  ИНФО О ЛИТЕРАТУРНЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЯХ, БУДЕТ ИНФОРМАЦИЯ О ПОСЛЕДУЮЩИХ АКЦИЯХ.

ЖЕЛАЮЩИЕ  УЧАСТВОВАТЬ В ВИРТУАЛЬНОМ АУКЦИОНЕ ПИШИТЕ.

С ПРЕДЛОЖЕНИЯМИ ОБРАЩАЙТЕСЬ В ПОЧТУ ПРОЕКТА.

 

21433072_242501422939575_1931595948625115157_n

Графика Евгения Сивоплясова (с)

 

  • Все активные пользователи  в результате совместной деятельности и выполнении оргчасти становятся активными членами

Международного Союза писателей и художников/ Internationale Union Writers und Artist/ Internationale Union  Schriftstellern und Künstler. При желании можно стать членом Союза писателей или художников, который объединяет и артистов, и музыкантов или объединенного. (В фейсбуке действует страница группы «Союз литераторов, артистов, художников, музыкантов» ЛАХМ». Заходите на Огонек! Зажигайте! Освещайте!)

 

Союз писателей и художников — Международный Центр профессионального общения, зарегистрированный в Германии (Положение на нем./ с переводом будет опубликовано).

 

  • Членский билет  изготовлен на двух языках (при соблюдении всех условий активных пользователей).

 

Принимаем иллюстрации и картины к публикации о творчестве художников разных стран и языков общения (генеральный русский или немецкий).

 

  • Фото и картины принимаем в Арт-фонд на хранение для организации выставок и Вернисажей (по предварительному согласованию), также пожертвования.

 

Каждый художник (потенциально) — иллюстратор, декоратор,  реставратор, бутафор, дизайнер, оформитель.

 

Двери открыты для всех!

 

Предположительно, будет две подгруппы: признанных художников с мировым опытом и начинающих.

 

23844745_1576078815815194_6569087686920946283_n (1)

 

«МИРОВОЙ КЛАСС» и  «ДЕБЮТ»

 

Здесь  не только АУКЦИОН, но и БИРЖА ТАЛАНТОВ

 

Произведения  авторов публикуются в  интернет журнале «АКАДЕМИЯ ЛИК» деятелей  литературы и искусства

В антологиях раз в два года или по решению Совета и Оргкомитета проекта в других альманахах и средствах массовой информации.

 

Обращайтесь! Мы работаем совместно, для поддержки талантов, начинающих и

нуждающихся, популяризации произведений и возрождения лучших традиций

литературы и искусства.

 

ПРЕСС-ЦЕНТР «ГЛОРИЯ»47_s

 

 

 

Картина Александра Мельникова (с)

Графика  Давида Беккера (с)

 

(см новый партнерский Блог)

https://internationaleartfondauktion.wordpress.com/2018/01/12/%D1%85%D1%83%D0%B4%D0%BE%D0%B6%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B8-%D0%B2%D1%81%D0%B5%D1%85-%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%BD-%D0%BE%D0%B1%D1%8A%D0%B5%D0%B4%D0%B8%D0%BD%D1%8F%D0%B9%D1%82%D0%B5%D1%81%D1%8C/

 

12. 01. 2018

СЭМ ЧУБАТЫЙ. ПРАЗДНИК КВАШЕНОЙ КАПУСТЫ

СЭМ ЧУБАТЫЙ

Праздник «квашеной капусты»

 Предпраздничный новогодний  юмористический рассказ

Да-а-а!! Приходится с горечью вспоминать тот день. Для меня он стал, как Перл-Харбор для  Соединенных штатов… А ведь все было как обычно…. Как всегда…

Но все по порядку…, если можно вообще это по порядку все  представить…Утро.. 30 декабря …суббота.. Мы с женой не спеша, завтракаем. Тосты – бутерброды-кофе. Сидим. Получаем  удовольствие от еды и общения. Медленно поглощаем ароматный кофе…Под боком на столике тихо мельтешит телевизор…

И тут моя жена случайно бросила взгляд на экран…Там в каком-то старом советском фильме главные герои смачно закусывали водку квашеной капустой…Причем стол у них ломился от еды. Чего там только не было?! А они только пили и закусывали капустой, пили и закусывали капустой…И тут моя жена, как истинный обжора, вдруг встрепенулась прямо, как все три толстяка вместе взятые…

— Ты думаешь идти на базар? Я понимаю, что ты не пользуешься календариком,  но сегодня уже 30 декабря!!! Пора запасаться провизией на Новый год….Или для тебя Новый год наступит по другому календарю?!

Немного потупившись в телевизор и дождавшись пока герои экрана, наконец-то, сожрут оставшуюся у них на столе капусту…заговорил:

— Таня! У тебя ассоциации Нового года вызвала  квашеная капуста  или то усердие, с которым эти два «пищевых пылесоса» засосали ее? Дай спокойно доесть! Куда спешить?

И старался медленно растянуть удовольствие от поглощения кофейной жижи — остатков былого кофе. Затем, чтобы еще немного отодвинуть надвигающуюся проблему, принялся за последний тост, остававшийся на тарелке. Он был совсем безобразен, но зато весьма велик. Можно было выиграть почти 5 минут… Супруга молча и грустно провожала взглядом постепенно исчезавший «сырный трейлер». Когда с гигантом было покончено, она язвительно спросила:

— Ну что еще тебе приготовить, чтобы ты слопал ? Так завтрак постепенно перейдет во встречу Нового года!!!!

— Ну приготовь холодец! – метко отпарировал я. Тогда я готов встретить Новый год не вставая. И, конечно, при этом не забудь еще бутылку «огненной воды» и бокал шампанского.

И начал переключать программы в надежде найти фильм, где бы главные герои уже закусывали не капустой, а студнем из пожилой «усопшей коровы». Но не найдя нужного сюжета, остановился на «Каламбуре», где персонажи «деревни дураков» пили в несметных количествах алкоголь мутного вида и занюхивали ароматными вениками…Так еще прошло 5 минут в полном молчании. Тут Таня не выдержала и взорвалась:

— Так ты думаешь сегодня куда-то идти? За то, что устроил бунт на корабле — поедешь сегодня на базар сам. Купишь все, что надо по списку. И капусту купишь!!!! Слышишь? Квашеную!!!

— Уж не беременна ли ты?- грустно пошутил я – столько слышу сегодня о капусте!!!

— Информация  с грифом особой секретности – не ваше дело, юноша, придет время – узнаете…Собирайся. Сейчас составлю список и дуй на базар!

— Я поеду на Привоз – раз капусту хочешь.. И без машины…Поеду на маршрутке…-

скандированной скороговоркой произнес я.

Через 15 минут я уже стоял готовый к экспедиции в Гималаи…за квашеной капустой. Пришлось тепло одеться – на улице стоял все ж таки 5-градусный мороз. Жители Сибири всегда улыбались при таком высказывании одесситов. Но для одесситов 5-градусов мороза – настоящий ледниковый период. Выйдя из парадной, глубоко вдохнул свежий морозный воздух. Разрумяненные ребятишки гоняли по двору « в поисках снега» А его как всегда в Новому году не хватает… Просто  не было…

С трудом прорываюсь в заполненную «маршрутку».В ней не то что сесть — стать негде… Думаю — неужели все утром смотрели тот рекламный фильм по поеданию капусты  и теперь рванули за ней на Привоз? А может и того похуже, какой-нибудь брат Кашпировского напустил на всех женщин телевирус беременности, и все мужья сейчас дуют на Привоз за капустой и солеными огурцами? В более чем неудобной позе (с подвернутой к левому плечу головой и прижатыми к туловищу руками), напоминающей ягодичное предлежание плода в утробе матери, добрался  все ж таки до конечной цели предновогодней экспедиции. «Привоз» ожил в ожидании Нового года. Он кипел, он бурлил, и вообще напоминал проснувшийся вулкан. Множество людей с радостными лицами уже покидало территорию этого мясо-молочно-овоще-фрукто-промтоварного Пентагона. В основном люди выходили парами или целыми семьями.

— Вот! – подумал я – не могла пойти вместе со мной, как все. Сама наверно сейчас дома у телевизора сидит и в 1121 раз смотрит «Иронию судьбы»,  а я тут один на морозе, как персонаж из одноименного фильма. Тут я резко добавил обороты и прямым ходом направился в молочный корпус. Обилие и разнообразие мясных и колбасных изделий просто таки радовали глаз. Но тут же подумал – сколько же надо было завалить животных (наверно 2 табуна свиней), чтобы все это приготовить к праздникам… Потом пришла еще более грустная мысль… А что мы будем есть потом, после праздников, вдруг мы перебили весь скот на Украине…

Выпив тут же на месте бутылочку «Черниговского», проблема как-то притупилась…Наверно из Китая привезут какую-нибудь синтетическую колбасу и так протянем до лета…Правда после пива открылось второе дыхание – вернее второе пищеварение — захотелось жутко есть…Пошел по рядам пробовать мясоколбасную продукцию…Где-то полкило попробовал в общем зачете, а всего купил продукции всякой разной общим весом килограммов пять… И припомнилась английская пословица «Продукты нельзя покупать голодному». Да ладно, съедим – успокоил я себя – пока подвезут китайскую колбасу. Выполнив почти все поручения согласно списку, я уже должен был приступить к выполнению своей главной сверхзадачи – приобретению квашеной капусты…

Но случилось непредвиденное…Пришлось искать «задушевный кабинет» — чтобы отвести душу. Это тоже заняло лишних 15 минут…. После этого заметно «полегчало» и захотелось приколоться над женой. Набираю ее по мобильном. Слышу в трубке нежный голос, напоминающий команду по запуску баллистической ракеты

– Все купил?

— Нет — отвечаю я – не нашел капусту – всю отправили в Китай… по обмену…

— Геннадий! А ты часом не пьян?

— Да нет, еще не успел…Шучу… Сейчас иду покупать твою любимую закуску… Все остальное уже  загружено…Пока! Скоро буду! Целую!

Тут я прямым ходом направился к «капустным рядам». Капусты квашенной оказалось довольно много — почти 3 ряда. Начал пробовать в хронологическом порядке, чтобы ничего не пропустить. После апробирования 10-й бочки я понял, что довольно сильно замерз и второе — что самое главное – у меня «примерз» язык и вся промерзшая капуста мне на один вкус…После этого мудрого умозаключения я решил прогреть свой пострадавший тестирующий орган чашкой горячего кофе или чая. Мне это ненадолго удалось. Опять же после очередных уже 6 бочек эффект повторился. Тогда принял еще более мудрое решение – надо поднять градус. Пришлось искать в ближнем окружении «огневую точку». Довольно быстро нашел ее.. Для обретения большего количества тепла решил принять двойную дозу «допинга» из серии «зеленый удав». Помогло!!! …но ненадолго… появилась старая проблема – проблема посещения «задушевного кабинета». После оного мероприятия, жизнь показалась намного приятнее…Решил еще раз повторить допинг (правда сколько не помню) Получилось. Наконец-то приступлю к операции «капуста». Успел апробировать следующих 5 бочек, даже одна капуста с клюквой пришлась по вкусу .Все было бы ничего. Но тут подкралась непредвиденная неприятность — появились глюки «на мониторе» и ноги стали подкашиваться. Лица продавцов капустой стали шире и краснее, бочки стали почему-то шире и глубже. Нырять в бочку за капустой приходилось все глубже и глубже. Капустные ряды как-то раздвинулись…И что самое удивительное – все продавцы перешли на молдавский язык  — но все равно их понимал, хотя до этого не знал ни одного молдавского слова кроме «бунасяра». В конце концов мне удалось найти ту бочку с капустой, в которой я нашел клюковку. Общительный продавец взвесил мне капусту и поздравил с наступающим Новым годом, налив стакан вина удивительно красивого красного цвета. Это было явно лишнее!!!

Как я добрался до маршрутки помню смутно. Единственно, хотелось бы припомнить —  почему я оказался там с маленькой елкой. Елка была совсем крохотная, но мои движения были настолько неуклюжими , что покололи всех окружающих. Потом наступил полный провал – амнезия. Ничего не помню. Проснулся от прикосновения водителя за плечо на конечной остановке.

— Ты думаешь за пять гривень совершить со мной кругосветное путешествие?

— Да нет — ответил я – А сколько надо? Вот тебе этого на рейс хватит?- спросил я и протянул ему сотку гривен.

— Да пока хватит – катайся. А где тебе выходить? Или мы еще до твоего города не доехали? –ответил он и ушел.

Сколько я еще проездил с ним, не помню. Помню только, что сошел где-то на конечной, где  со всех сторон торчали высокие дома. Было уже темно. Зашел в какую-то «кафешку», чего-то принял и  опять провал.

Какие то добрые люди  посадили меня на трамвай в мою сторону. Правда, после добрых людей денег у меня почему-то поубавилось, как оказалось потом. Ну вот,  я и добрался домой после утреннего базара в 2 часа ночи…На пороге стояла рассвирепевшая Татьяна.

— Почему не отвечал мне по телефону? Для чего носишь его? Если еще носишь вообще…

— Я телефон утопил в бочке с капустой — ловко парировал я — обещали достать завтра,

( а телефон я действительно потерял – надеюсь не в капусте – а то будет слишком смешно).

. Но больше всего ее поразил мой вид. В правой руке я держал маленькую обтрепанную елку, густо украшенную квашеной капустой.

Что было дальше – представить не сложно… Правда,  все закончилось миром…

Но с тех пор я капусту квашеную не то, что не ем — смотреть на нее не могу.

Видимо у меня от нее аллергия!

 

Картина Николая Прокопенко (с)

 

Сэм Чубатый,

Одесса, Украина

 

 

Публикуется в авторской редакции

 

Главный редактор — Елена Ананьева

АНАТОЛИЙ АВРУТИН. «ВРЕМЕНА. Поземка кружит, одинокость струя, без сна и предела…»

Стихотворения Анатолия Аврутина

 

***

Поземка кружит, одинокость струя,

Без сна и предела.

Еще не стемнело, родная моя,

Еще не стемнело.

 

И чудится – кто-то подергал замок

И смолк за порошей.

Иль просто буран на мгновенье замолк

Под снежною ношей.

 

И тень мне на книгу ложится твоя,

Душа заалела…

Еще не стемнело, родная моя,

Еще не стемнело.

 

Холодной ладони коснется рука,

И смолкнут созвучья.

Лишь ворон в окошке слетит свысока

На мерзлые сучья.

 

У старых записок мохрятся края,

Обычное дело.

Еще не стемнело, родная моя,

Еще не стемнело…

 

 

***

 

В груди свистело… Стыли полукружья

От раскаленной кружки на столе.

Почти не грела спину шерсть верблюжья

И вновь сосед ушел навеселе.

И думалось о Родине, о чести,

О роковой сумятице времен…

Зудел вопрос – зачем шагаем вместе

Не с теми, с кем шагали испокон?..

Я понимал, что болен, слаб и жалок

На роковом несданном рубеже.

И вновь забытый женский полушалок

Будил тревогу смутную в душе.

Давно его хозяйка обещала,

Что забежит, конечно же, за ним.

Пуста постель… Не смято одеяло…

И горько: «Что имеем – не храним…»

И снова ночь… Опять болело тело.

А ветер звал: «Лети, лети вперед!..»

И я летел…  И Родина летела –

С золой и пеплом… В черный дымоход…

 

 

***

 

Таял день, прохладою влеком…

Девушка бродила босиком,

Обнимала пегого коня

И тайком смотрела на меня.

 

Хоть я был до крайности несмел,

Но и я на девушку смотрел,

На глаза, что омутам сродни,

На ее разутые ступни…

 

Я смотрел на девушку тайком,

А она бродила босиком.

Конь косился, сбруею звеня,

А она смотрела на меня.

 

Избегал коснуться взгляда взгляд –

Это конь, конечно, виноват.

Если б он резвиться захотел,

Как бы я на девушку глядел?

 

Молча я кричал: «Коня не тронь,

Пусть себе стоит лохматый конь!

Я сегодня точно не усну,

Увидав коленей белизну…»

 

Ты вошла в мечтания и сны

С нежной кожей чудо-белизны.

Чуть дрожала узкая ладонь.

Ну а конь?.. Причем здесь этот конь?..

 

 

***

 

Узколицая тень всё металась по стареньким сходням,

И мерцал виновато давно догоревший костер…

А поближе к полуночи вышел отец мой в исподнем,

К безразличному небу худые ладони простер.

 

И чего он хотел?.. Лишь ступней необутой примятый,

Побуревший листочек все рвался лететь в никуда.

И ржавела трава… И клубился туман возле хаты…

Да в озябшем колодце звезду поглотила вода.

 

Затаилась луна… И ползла из косматого мрака

Золоченая нежить, чтоб снова ползти в никуда…

Вдалеке завывала простуженным басом собака

Да надрывно гудели о чем-то своем провода.

 

Так отцова рука упиралась в ночные просторы,

Словно отодвигая подальше грядущую жуть,

Что от станции тихо отъехал грохочущий «скорый»,

Чтоб во тьме растворяясь, молитвенных слов не спугнуть…

 

И отец в небесах…

И нет счета все новым потерям.

И увядший букетик похож на взъерошенный ил…

Но о чем он молился в ночи, если в Бога не верил?..

Он тогда промолчал… Ну а я ничего не спросил…

 

 

***

 

Потемнели-мне ли-мне ли в небе тучи,

В омут канула последняя звезда,

Это мне ли пред судьбиной неминучей

Всё считать-читать ущербные года?

 

Что-то грохнет-охнет-охнет в поднебесье,

За пригорком тропка в мокрое свернет,

И шальной седок умчится в редколесье,

Редко-редко, но улыбкою сверкнет.

 

В бурелом трава-травинушка не гнется,

Бурелом для трын-травинки — трын-трава.

Сизый селезень картаво захлебнется,

И от мрака просветлеет голова.

 

А потом, когда устало-тало-тало

Небосвод повеселеет ввечеру,

Осенит — таких мгновений очень мало,

Когда Русь не призывают к топору.

 

Просто дождичек прошел в Руси великой,

И не нужно никому на смертный бой.

И Отчизна Несмеяной светлоликой

Просияла в красном красною красой.

 

Просто огненно теперь на белом свете,

Вновь пичугами затенькали сады.

Лады-лады-лады-ладушкины дети

Запоют на все веселые лады.

 

 

***

 

«Эрос, филия, сторге, агапэ, латрейа…» –

греческие слова, обозначающие

различные оттенки любви

 

Языки мелеют, словно реки,

Но теченью лет – не прекословь…

Много знают чувственные греки

Слов, обозначающих любовь.

 

Научились жить раскрепощенно

И, расцветив жизненную нить,

О любви светло и утонченно,

О любви – с любовью говорить…

 

А наш круг житейский, словно дантов –

Как ни хлещут чувства через край,

Но по-русски нету вариантов,

И любовь любовью называй.

 

Но зато, скажу без укоризны,

В русском слове, что не превозмочь,

Много есть названий для Отчизны –

Родина, Отечество и проч.

 

Есть названье громкое – Держава,

Ну а в нем сплелись и «кровь» и «кров».

Многогранна воинская слава,

А любовь?.. Она и есть любовь.

 

И большой любовью обогретый,

Я другого слова не терплю.

Женщину люблю… Люблю рассветы…

И ладони мамины люблю…

 

 

***

 

Вячеславу Лютому

 

Ничто не бывает печальней,

Чем Родина в сизом дыму,

Чем свет над излучиной дальней,

Колышущий зябкую тьму.

 

Ничто не бывает созвучней

Неспешному ходу времен,

Чем крик журавлиный, разлучный,

Буравящий даль испокон.

 

И сам ты на сирой аллее,

Такою ненастной порой,

Вдруг станешь светлей и добрее

Средь этой тоски золотой.

 

Поймешь — все концы и начала

Смешались средь поздних разлук.

И что-то в тебе зазвучало,

Когда уже кончился звук…

 

***

 

Догорала заря…Сивер выл над змеистым обрывом,

Умерла земляника во чреве забытых полян…

А он шел, напевая… Он был озорным и счастливым…

—Как же звать тебя, милай?.. И вторило эхо: «Иван…»

 

Он шагал через луг…Чертыхаясь — несжатой полоской,

Ну а дальше, разувшись, по руслу засохшей реки.

—И куда ты, Иване? —Туда, где красою неброской

Очарован, стекает косматый туман со стрехи…

 

—Так чего тут искать? Это ж в каждой деревне такое,

Это ж выбери тропку и просто бреди наугад.

И увидишь туман, что с утра зародясь в травостое,

Чуть позднее стекает со стрех цепенеющих хат…

 

Эх, какая земля! Как здесь всё вековечно и странно!

Здесь густая живица в момент заживляет ладонь.

Здесь токует глухарь… И родится Иван от Ивана —

Подрастет и вражине промолвит: «Отчизну не тронь!»

 

Нараспашку душа… Да и двери не заперты на ночь.

Золотистая капля опять замерла на весу…

—Ты откуда, Иван? —Так автобус сломался, Иваныч,

Обещал ведь Ванюшке гостинца… В авоське несу…

 

 

***

 

«А я любил советскую страну…»

Геннадий Красников

 

Скорей не потому, а вопреки,

Что над страной моей погасло солнце,

Я вас люблю, родные старики,

Матросова люблю и краснодонцев.

 

О, сколько было строек и атак

В моей стране, исчезнувшей!.. Однако

Ее люблю, не глядя на ГУЛАГ

И несмотря на травлю Пастернака.

 

Теперь она отчетливей видна,

Там дух иной и истинность – иная,

Где радио хрипело допоздна,

Что широка страна моя родная.

 

Мне до сих пор ночами напролет,

Из памяти виденья доставая,

Русланова про «Валенки» поет

И три танкиста гонят самураев…

 

Там Сталинград еще не Волгоград,

Там «Тихий Дон», там песенное слово.

И в ноябре, как водится, парад –

Под первый снег… В каникулы… Седьмого…

 

Мне в детские видения слова

Впечатались, чтоб нынче повториться:

«Столица нашей Родины – Москва…»

Я там же… Не Москва моя столица…

 

Смахну слезу… На несколько минут

Прижмусь щекой к отцовскому портрету.

Седьмое ноября… У нас – салют…

Во славу той страны, которой нету.

 

 

 

***

 

Серебряный ветер врывается в дом из-под шторы,

Чумная газета от ветра пускается в пляс.

И чудится Гоголь… И долгие страшные споры,

Что вел с непослушным Андрием чубатый Тарас.

 

И что-то несется сквозь ночь… На тебя… Издалёка…

И тайно вершится не божий, не праведный суд.

И чудятся скифы… И черная музыка Блока…

Кончаются звуки… А скифы идут и идут.

 

Полночи без сна… И едва ли усну до зари я…

Приходят виденья, чтоб снова уйти в никуда.

И слышно, как бьется пробитое сердце Андрия,

И слышно, как скачет по отчим просторам Орда.

 

На мокнущих стеклах полуночных фар перебранка,

И тени мелькают – от форточки наискосок.

А где-то, как некогда, тихо играет тальянка,

И в душу врывается старый, забытый вальсок…

 

Полоска рассвета, как след от веревки на вые…

Задернется штора… Отныне со мной навсегда

Года роковые, года вы мои ножевые,

Почти не живые, мои ножевые года.

 

Всё смолкнет внезапно…

Поверишь, что лопнули струны.

Спохватишься – где он, главу не склонивший редут?

Иное столетье… И это не скифы, а гунны,

Зловещие гунны в тяжелых доспехах идут…

 

16_sNachalo Leta

Картина Александра Мельникова (с)

Графика Давида Беккера и Евгения Сивоплясова (с)

 

Анатолий Юрьевич Аврутин, русский поэт, переводчик, публицист, литературный критик Беларуси. Член Союза писателей Беларуси с 1993 года. Действительный член Международной Славянской Академии (Варна, Болгария). Действительный член Академии российской литературы. Член-корреспондент Российской Академии поэзии и Петровской Академии наук и искусств. Академик международной литературно-художественной Академии (Украина).Член Общественной Палаты Союзного Государства России и Беларуси. Почетный член Союза писателей Беларуси (2008). Почетный член Союза русскоязычных писателей Болгарии (2015). Лауреат Национальной литературной премии Беларуси. Название «Поэт Анатолий Аврутин» в 2011 году присвоено звезде в Созвездии Рака.

Автор более двадцати поэтических сборников, изданных в России, Беларуси, Германии и Канаде, двухтомника избранного «Времена», книги избранных произведений «Просветление». Лауреат многих международных литературных премий, в т. ч. им. Э. Хемингуэя (Канада), «Литературный европеец» (Германия), им. К. Бальмонта (Австралия), им. С. Есенина, им. Б. Корнилова, им. А. Чехова, им. Н. Лескова, им. В. Пикуля (все – Россия, им. Н. Гоголя «Триумф» (Украина)) и др. действительный член Академии российской литературы. Член-корреспондент Российской Академии поэзии и Петровской Академии наук и искусств, академик международной литературно-художественной Академии (Украина). Главный редактор журнала «Новая Немига литературная».  

Лауреат Национальной литературной премии Беларуси. Название «Поэт Анатолий Аврутин» в 2011 году присвоено звезде в Созвездии Рака.

Минск, Беларусь

 

Публикуется в авторской редакции  (с)

 

OKV_6728.jpg

 

 

Главный редактор — Елена Ананьева

Украина — Германия