Пингвины и балерины

 Читая по картинам ЕЛЕНЫ ФИЛЬШТИНСКОЙ

Рассказ

Смотрю на картину, и она разговаривает со мной. Сюжетом. Композицией. Метафорами. Деталями. Романтическим, а иногда юморным языком. Как случилось с одним из красочных сюжетов Елены Фильштинской. Часто мои стихотворные строки сопровождаются ее изопоэзией. Она мне созвучна. В тиши мастерской рождается музыка живописи. Ведь Елена изначально музыкант. Но ее музыкальная суть не только клавиши, но и краски. Играющие, бликующие, струящиеся, вбирающие из космоса, мирового океана и окружающего пространства чувства и понятия. Любые краски создают удивительные, волшебные формы, играют ими, завлекают на свежие луга творческого благополучия. Звучат музыкальные ритмы в такт сюжетам.  А красками она увлеклась в двенадцать лет, когда начала учиться рисованию. Лена — прекрасная рисовальщица.  И это сейчас редкость. А потом живописи. Об этом узнала в продолжение почти двухчасовой недавней беседы по скайпу. Готовится знаменательное совместное событие. Но пока не буду нарушать интригу. С интересом наблюдала, как она тут же смешивает краски и наносит завихрения яркого, сочного цвета на плоскость холста. Взывающую, уже почти готовую картину на мольберте, вижу на другом конце света, в  штате Огайо.

После рисунка, как положено в художественной школе, была акварель, медовые потоки, замешанные на воде, наносящие легко и текуче сюжеты, и интерпретации их форм. Потом масляные, акрил. В разное время предпочтения разные, то акварель, теперь больше в игре кисти масла. И ее кисть, извлекающая аккорды из черно-белых клавиш, фонтанирует продолжением руки и души. Будто водит рукой кто-то сверху, а ночью приходят сюжеты, пополняется шкатулка впечатлений мастера. Говорит, не хочет с ними расставаться. Как и заканчивая день, не хочется идти спать, оставляя живые холсты, как пласты перевернутой, как пашня, плодородной земли.

Как сонаты, аллегро и аллегретто, хоралы и гимны – спектр мелодий и обращений музицирующего художника к восприятию безграничен. Ими сумела поразить сына, который там в далекой Америке, учится уже в третьей консерватории, будучи уже музыкантом-виртуозом.

Моя палитра форм также не знает границ и летит из тиши ателье – разнообразного мира души во вне.

Двенадцать лет затворничества

собрать Тишину на Слово

оправить ее холстами ветров

омыть водой студеной

поставить не в раму а в круг друзей…

Разговариваю с тезкой, и ловлю себя на мысли, что в последние годы со многими тезками установились какие-то нежные, почти родственные связи. Картины Елены люблю и они меня восторгают романтизмом, круто смешанным с символизмом, сказочностью, фантастикой и фэнтези на плоскости обычного поначалу холста. По законам гармоний красочного поля – то земного, то внеземного пространства. Струящимися обильно потоками вод, искрящихся капель, камней, слюды, перламутра ракушек и бархата почек, изломов веток и рук, сплетением силуэтов и куполов церквей с солнцем, ветром, пропастей между застывшими субстанциями и единением их священными ветрами…

Говорю ей по скайпу:

— Спасибо, что сделала иллюстрацию к моему сказочному рассказу о Стеклянном острове Авиллон. Он у меня пока лежит на «отдыхе». Но там есть всё, что увидела на твоей картине:

пингвины, льды, ветки и купола… Разные сферы, композиции –  геометрические проекции в космическое окружение.

Елена удивилась.

И так нежно, словно прося прощения:

-Ой, я еще не сделала к твоему Стеклянному Острову иллюстрацию… А о какой картине ты говоришь? Я даже маме сказала об этом, она хорошо знает мои картины, но не нашла никаких пингвинов. И отметила:

«У каждого свой взгляд и это очень хорошо, что твои картины наводят на разные мысли. Мы же все разные… Каждый видит по-своему.»

И Елена, заметно волнуясь, очень тонкая натура и волнением также не особо отличаюсь от нее, закручивая локон длинных белых волос, почти моих, вообще вижу на скайпе свою не только родственную душу, но зеркальное отражение, похожую блондинку с длинным, более ухоженным массивом волос – наших антенн с космосом. Там они, наверняка, пересекаются. Общаются. Обсуждают темы новых картин и поэтических строк на тончайшем языке наших Сущностей. И это уже не скайп, и не амальгама зеркал, а продолженная проекция и геометрический мёбиус… Мы понимаем друг друга. А вот пингвинов … не нашли.

— Но как же, объясняю, там они на переднем плане целым отрядом – дружной семьей, королевские пингвины с красными хохолками на головках. Клювы повернуты и глаза смотрят в одну сторону. Видно, заинтересовались приходом Богини льдов и властительницей острова Авиллон.

Елена поспешила сразу в закоулки мастерской и принесла похожую, но не эту картину. И пингвинов на ней не было.  Даже похожих на них.

— Покажи мне фото, какую ты имеешь в виду картину…

Открыла собрание картин лауреатов конкурса им. де Ришелье, благодаря которому познакомилась с такой замечательной художницей. Будто открыла свою Америку, как Колумб.  Но найти полюбившуюся мне картину с пингвинами среди сотен – сразу не представляется возможным. Но вот появились там, на далеком конце «провода» – скайпа, соединившем далекий штат с немецкой землей. С третьей попытки – вынесла Елена из спальни искомую картину. Вооот какая чудесная! С одной стороны купола среди гор, запорошенных снегом, в перспективе еще колокольни, на омываемых водами океана подножьях, сверкающие  вершины, вытянутая и звучащая камертоном всей картине, колокольня справа. И торосы, и стекающая, очищающая вода, потоки, живущие, завручивающиеся и струящиеся сами по себе, персонифицированные и поющие свою партию. Всё пространство искрится – катарсис природы и живущих в ней. А на первом плане – вот она семья – «королевские пингвины» с красными хохолками на головах. Несомненно…

Елена начала смеяться.

— Вот это да… Пингвины… Действительно, воображение играет. Но может быть и чем-то похоже. Смотрю, если в общем, может и похоже. Но это не пингвины…

— А кто же это? Вижу головки с клювиками, повернутыми в одну стороны, у всех на головах – коронки, тела с крылышками, но более изящные. Птицы во льдах, но не летающие. А с другой стороны – город, сказочный, но город. И намоленное пространство над пропастью с куполами и высокими колокольнями. Волшебно!.. И как значимо. Говоряще само за себя.

— Смотри, видишь, руки подняты у всех, как салют, но поперек у лба и ладони-пальцы – вытянуты, все смотрят в одну сторону, а на головах – нет, сзади – красные веера, юбки струятся и это….танцовщицы. Да, снова балерины. Видишь, даже вдали есть лица…

— Лица увидала, но представилось, что это… прихожане церкви. В восторженном единении с Святым Духом и природой воспаряют и вливаются потом в город веры и мечты, очищенный потоками вод. Приводящий к истокам и Вселенной чистоты – вечным льдам. Хотя уже тревога бьет набат, ничто не вечно под луной и льды тают. А пингвины, столпившись смешной семейкой на переднем плане, привлекают внимание к проблеме климата.

— Далеко идущие толкования. Даже и не подумала, что может так быть. Но значит, если видится, то это так. И проблемы льдов и живущих на них волнуют, и настраивают на серьезный лад. Всех нас и балерин тоже…

Елена Ананьева,

Германия

Картина Елены Фильштинской, США (с)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s