Блог

ГАЛА-ФИНАЛ-2018. МЕЖДУНАРОДНЫЙ МНОГОУРОВНЕВЫЙ КОНКУРС имени де РИШЕЛЬЕ

41484416_1384445425024802_7067962662365167616_n13512132_1148334188556279_1062757407789592034_nНОВЫЕ ПОЧЕТНЫЕ СПИСКИ В “ЗОЛОТОЙ” АРХИВ ПРОЕКТА. ВСЕХ ПОЗДРАВЛЯЕМ И ЖЕЛАЕМ НОВЫХ УСПЕХОВ И ПОБЕД!!!
МЕЖДУНАРОДНЫЙ МНОГОУРОВНЕВЫЙ КОНКУРС
имени де РИШЕЛЬЕ СЕЗОНА-2018
в рамках культурологического проекта «Спаси и cохрани»
(проводится с 1998 г.)
Ассоциации деятелей литературы и искусства Глория/GLORIA
НОМИНАЦИИ
Проза
«Бриллиантовый Дюк»
Роллан Сейсенбаев, (Казахстан, г. Алматы), за роман «Ночные голоса» и рассказ «День, когда рухнул мир».
Михаил Блехман, (Монреаль, Канада), за метафорическую прозу, роман «Час. Кохання. Життя»
Тамара Алексеева, (Липецк, Россия), за рассказ о спасении от смертельной болезни – «Два Михаила, или 365 писем» и сказку «Лебедь-шипун»
Сергей Берсенев, (Россия, Москва), за повести «Дорога в облака» и Тихая глубинка»
Ак Вельсапара (Швеция — Туркменистан) — за его новый роман «Месть рода Лисиц»
Виктор Васильчук, (Коростень, Украина), за рассказ «ЗРОЗУМІЙ МЕНЕ І ВИБАЧ, РИЖИКУ…» С посвящением отцу
«Алмазный Дюк»
Амаяк Тер-Абрамянц, (Москва, Россия), по теме «Глория – понятие чести. В чём оно проявляется?» за рассказ «Человек, который спас планету»
Елена Шаврук, Одесса, Украина, за рассказ «Убить дракона»
Изумрудный Дюк
Гарри Перельдик, (Одесса, Украина), за повесть «Ниша из горизонта»
София Никитина, (Таллинн, Эстония), за рассказ «Шаббат»
Олег Бухарцев, (Одесса, Украина), за рассказ «ВСТРЕЧА С ОДЕССОЙ ЧЕРЕЗ…»
Анна Белоус /Anna Bilous, (Ванкувер, Канада /Canada), за рассказ, «Джаз-Льв1в-Ванкувер-Джаз»
Олег Ершов, (Калининград, Россия), за роман «ШЕZZAR»
Тетяна Грицан, (Украина – Канада), за рассказы цикла «ТремтIв блакIтний оксамит»
«Платиновый Дюк»
Татьяна Янковская, (Нью-Йорк, США), за рассказ «И мне штиблеты» из книги «Уроки эмиграции»
Дарья Кареева, (Одесса, Украина), за рассказ «Гил»
Лилия Олейник, (Рени, Одессая обл), «Сладкий сон, или приключения мальчика-сластёны в Шоколадном королевстве»
Поэзия
«Бриллиантовый Дюк»
Анатолий Аврутин, (Минск, Беларусь), за двухтомник поэзии «Времена» и новые стихотворения
Татьяна Дзюба (Украина, г. Чернигов) – за книги поэзии «Избранные стихотворения» (США), «Разговор мужчины и женщины» (Польша), «На серебристой ладони вечности» (Болгария), «Последнее кочевье любви» (Казахстан) и «Город Зима» (Беларусь)
Сергей Дзюба (Украина, г. Чернигов) – за книги поэзии «Избранные стихотворения» (США), «Разговор мужчины и женщины» (Польша), «На серебристой ладони вечности» (Болгария), «Последнее кочевье любви» (Казахстан) и «Город Зима» (Беларусь).
Олег Гончаренко (Украина, г. Мелитополь Запорожской обл.) – за книгу поэзии «Новая братина».
Михась Поздняков, (Беларусь, г. Минск), за книгу поэзии «Тепло ромашковой метели»
Галымкаир Мутанов, (Казахстан, г. Алматы), за книгу «В ковчеге времени»
Марсель Салимов, (Уфа, Башкортостан, Россия), за цикл новых юмористичеких стихотворений
Роман Айзенштат, (Ришон ле-Цион, Израиль), стихотворения цикла «Глория. Нам нужен мир»
Юрий Работин, (Одесса, Украина), за поэму «ВIйна», цикл «Нам нужен мир», просветительскую деятельность
Иван Рябухин, (Одесса, Украина), по теме «Украина вчера, сегодня, завтра», «Одесская осень»
Светлана Леонтьева (Нижний (Новгород, Россия) по теме «Национальные традиции. Борьба и крытые резервы творчества», стихотворения циклов «ОГНЕННЫЙ ЭЛЛИПС» «Чтобы ты дотянулся до выси»
Александр-Ошер Штейнберг, (Ашкелон, Израиль), из цикла «Из сердца строк моих родник»
Ана Эухения Венегас Морено, (Марбелья, Испания), за «Посвящение Кабальеро Бональду» и стихотворения на испанском языке, продолжение темы «Льина, путь самобытности» новеллы «Инсталляция в Берлине», очерка «Сексуальная практика и девиации в свете «Оттенков Грея».
Алмазный Дюк
Дмитрий Аркадин, (г. Ришон ле-Цион, Израиль), стихотворения по теме: «Глория – понятие чести. В чем она проявляется?»
Александр Давыдов, (Днепр, Украина), за цикл стихотворений «Легенды и песни Украины»
Николай Куковеров, (Санкт Петербург, Россия), за венок сонетов «Я встретил вас», посвящение Фёдору Тютчеву
Гурген Баренц, (Хьюстон, США), за цикл стихотворений «Понятие чести»
Айрат Мустафин, (г. Видное, Россия) по теме «Национальная традиция, борьба и скрытые резервы творчества», стихотворения и фразы
Дария Кошка, (Харьков, Украина), за цикл стихотворений «Я – миг. Противосолонь – круги» и сайт-лабораторию слова „Dahakot“
Дмитрий Ревский, (Москва, Россия) за подборку поэтических произведений цикла «Спаси и сохрани»
Виктория Левина, (Ришон ле Цион, Израиль), тема «Украина вчера, сегодня, завтра»
Николь Нешер (Нина Хмельницкая), Израиль, Кирьят Бялик, по теме Национальная традиция, борьба и скрытые резервы творчества ВО СНЕ РОЖДАЮТСЯ СТИХИ…
Галина Ицкович,( Нью-Йорк, США), за сборник «Примерка счастья». Избранные стихи и переводы 2007-2017.
«Золотой Дюк»
Евгений Букраба, (Марбелья, Испания), за цикл стихотворений «Национальная традиция» (ранее из Беларуси)
Светлана Дион, (Мадрид, Испания), Поэтобалеты и лирические проекты «Любовь семиликая/Lubov semilikaya“
«Изумрудный Дюк»
Ирина Денисова, (Одесса, Украина), за стихотворения сборника «На фоне стальных кораблей»
Татьяна Прус, (Сумская обл. г. Лебедин), «Я роюсь в ёлочных игрушках, пытаясь счастье в них найти»
Табачников Юриэль, (г. Ариель, Израиль), стихотворения из цикла «Мосты»
Татьана Макарова, (Лос Анжелес, США/Los Angeles, USA), за цикл стихотворений «Спаси и сохрани», «Зеркало», «Две зари», «Почему»
Зоя Видрак-Шурер , (Нью-Йорк, США) за цикл стихотворений, «Миниатюра бьющегося смысла»
Аркадий Флейшер, (Ришон ле Цион), не тему ’Глория’’ – понятие чести» за цикл стихотворений «Меняются знамения времён»
Натали Биссо, (Мангейм, Германия), за цикл стихотворений “Превратить молитву в стихи” и тексты песен о любви
Вадим Шуляковский, (Москва, Россия), за цикл стихотворений «Спаси и сохрани»
Андрей Королевич, (г. Одесса, Украина,) стихотворения по теме
«Глория – понятие чести. В чем она проявляется?», «Иду вперед», «Ничего не меняется много веков»
Платиновый Дюк
Татьяна Черненко, (г. Березовка, Одесская обл., Украина), «Поэтические визуальные путешествия в картинках и плакатах»
Олег Семенович, (Сан-Франциско, Калифорния, США), из цикла «Стихи жизни», «Спаси и сохрани»
Софья Никитина, (Таллинн,Эстония), за рассказы «Шаббат» и «Друг»
«Серебряный Дюк»
Вячеслав Слисарчук, (Украина, Одесса), за поэму, посвященную Дюку де Ришелье, исполнительское мастерство
Владимир Бордюгов, (Москва, Россия), за цикл стихотворений «Командирская сумка»
Олег Столяров, (Москва, Россия), за цикл стихов «Откровение вещего Олега»
Жемчужный Дюк
Владимир Малаховский, (Москва, Россия), за цикл стихотворений «Ты в начале пути…»
Хрустальный Дюк
Наталья Пунина-Орлова, (Москва, Россия), за цикл стихотворений «Повелось так на Руси»
Малицкая Анна, (Одесса, Украина), «Глория – понятие чести. В чем она проявляется?»
Миниатюры. Короткие пьесы
«Бриллиантовый Дюк»
Рита Колобова, (Одесса, Украина) за цикл новелл по теме «Спаси и сохрани» и «Глория»
Гребенюк Виктор, (Луцк, Украина), за поиск оригинальных литературных средств в новелле «Палата»
Мустафин Айрат, (г. Видное, Россия), по теме «Глория – понятие чести. В чем она проявляется?» за рассказы цикла «Одуванчик», «Мамы – они как пуговки»
«Алмазный Дюк»
Елена Венская, (Москва, Россия), за сказку «Мариэлла»
Александра Горосова, (Калуга, Россия), за рассказ «Сожитель»
Вакуленко Юрий, (Днепр, Украина), из цикла «Национальная традиция», рассказ «Картинки из детства», «Просто блондинка»
«Изумрудный Дюк»
Алиса Герман(13), (Киев, Украина), за рассказ «Котиковi справи», иллюстрации автора
Публицистика
Гран-При и «Бриллиантовый Дюк»
Сергей Дзюба, (г. Чернигов, Украина), за документальный роман «Судьба человека. Николай Дейкун».
Александр Левит, (г. Одесса, Украина), собственный корреспондент газеты «Факты»,
за высокий профессионализм и многолетнюю верность профессии
Наталья Хохлова-Покровская – телеведущая, режиссер (г.Одесса, Украина)
За глубокое и высокопрофессиональное освещение проблем культуры и искусства
в телецикле «Время с Н. Хохловой-Покровской
Юлий Шарабаров, исторические этюды «В ТОМ ПОЛЕ ДИКОМ — КУСТ ЖАСМИНА ЯРКИЙ», по теме «Украина вчера, сегодня, завтра», о графе, херсонского предводителя дворянств Викторе Скаржинском
Александр Галяс, Тамара Гладкая, (Одесса, Украина), за цикл публикаций в рамках проекта «Hate Speech против сознательного выбора: опасность и противодействие»
Ана Эухения Венегас Морено, (Марбелья, Испания), за публицистические новеллы «Инсталляция в Берлине», очерк «Сексуальная практика и девиации в свете «Оттенков Грея»
«Алмазный Дюк»
Виктор Васильчук, (Коростень, Украина), за документальный рассказ «Доля їм судила не мало працювати», о Тарасе Шевченко
Валентина Михайленко, (Черниговская обл. Украина), за рассказ «Забутий талант», о забытом писателе Петре Кузьменко
Илена Закржицкая, Украина, за литературные исследования победителя конкурса «Невiдома украI[AA1] нська лiтература»
Олена Дмитерко, (Украина), о пьесе «Між двох сил» Владимира Винниченко, написанной в 1918 году, о причинах потери Украиной государственности. Взгляд на события прошлого.
Ольга Смагаринская, (Нью-Йорк, США), за интервью «Роман Каплан – душа “Русского Самовара”
Светлана Талан, (Украина), за рассказ «Вiн стояв за самостIйну Україну» о писателе Гордее Брасюке
Раиса Обшарская (Украина), за рассказ о писателе Николае Кулеше, «Доля Миколи Кулiша. Задушений большевиками“
Екатерина Бойко, Запорожская область, Украина, «Юрій Нога – немеркнучий вогник української літератури»
Радченко Владислав,( Украина, Луганская обл., с. Стельмаховка), за рассказ «Творчiсть Миколи Уманця в литературi Сватiвщини»
«Изумрудный Дюк»
Владислав Кураш, (Сумы, Украина), за эссе «Я хочу бути щасливим»
«Платиновый Дюк»
Александра Чумак, (Нью-Йорк, США), за журналистскую и переводческую деятельность (цикл публикаций в журнале Elegant New York)
Фотоискусство
«Бриллиантовый Дюк»
Виктория Багдасарян, (Россия, Москва), за цикл фоторабот с литературных мероприятий
Алекс Клас, (Сан-Франциско, США), за цикл фотографий «Природы чудные мгновения»
Ярослав Савчин, (Ивано-Франковская обл., Украина), «Вирий солнца и красота гор»
«Алмазный Дюк»
Александр Маниович, (Берлин, Германия), за цикл фотовыставок «Города и годы»
Ирина Лезина, (Москва, Россия), за фотографии цикла «К далекой звезде»
«Изумрудный Дюк»
Наталья Бакчевникова, (Одесса, Украина), за цикл фоторабот «Мой сад»
Авторская книга
Гран-При и «Бриллиантовый Дюк»
Ирина Евса, (Харьков, Украина), за книгу «Альменда», Издательский Дом Дмитрия Бураго в Киеве
Светлана Кузнецова, (Одесса, Украина), за художественное издание книги «Константин Паустовский. Искусство видеть мир: мысли, литературные цитаты, заветы, уроки», просветительскую деятельность и популяризацию творческих проектов библиотеки имени К.Г. Паустовского (2-й филиал)
Полина Овчинникова, (Одесса, Украина), за художественное издание к 85-летию Одесской областной филармонии – за книгу „Музыка и Слово»
Виктор Зонис, (Одесса, Украина), за книгу «Идальго Иосиф»
Богдан Сушинский (Одесса, Украина), (названия на укр. мове, перевод следует), за «Французький похід» – 6-томну епопею про участь український козаків на чолі з отаманом І. Сірком у 30-літній (1618-1648) війні на боці Франції. До епопеї увійшли романи: «На вістрі меча», «Французький похід», «Вогнища Фламандії», «Шаблями хрещені», «Лицарі Дикого Поля», «Шлях воїна» (2018); історичне есе «Велесова книга предків» (2017); «Энциклопедия львовской ставропегии», за майстерність та історичний пошук, велику подвижницьку, громадську діяльність та популяризацію української літератури в світі. (Использована подробная формулировка выдвижения на медаль “Пантелеймона Кулеша” в Академию литературы и искусства Украины — вручена в зале Одесской филармонии).
Галина Соколова и Элла Мазько, (Одесса, Украина), за роман-фантасмагорию
«Страшная ночь, или Визит зеленой феи». Издательский Дом Дмитрия Бураго в Киеве
Татьяна Шереметева, (Нью-Йорк, США), за книги «Жить легко» и «Маленькая Луна»
Фауст Миндлин, (Одесса, Украина), за книгу «История еврейского театра», выдающуюся просветительскую и актерскую деятельность
Игорь Михайлов, (Москва, Россия), за книгу юмора
Светлана Нисилевич, (Одесса, Украина), за книгу «А вот и я» и ее презентацию
Эльмара Фаустова, Милена Фаустова, (Москва, Россия), за книгу о любви к животным «Ангелы любви»
Хенрике Тронек, (Франкфурт-на-Майне, Германия), за презентацию книги и программу о Холокосте, о матери, Галине Ковальской, выжившей в Варшаве во время войны,, на нем. языке
Глеб Нагорный, (Москва, Россия), за книгу избранных произведений «Радикализация искусства» и сборник пьес «Оттенки гиперреализма»
Сергей Берсенев. (Россия, Москва), за книгу стихов «Именем Скомороха»
«Алмазный Дюк»
Книги Израильских писателей, переданные библиотеке издательства «ПОСЕВ» Франкфурта-на-Майне, Германия:
Михаэль Юрис, «Со слезами на глазах»
Римма Ульчина, «Мистический роман»
Валентина Чайковская, «На краю нехоженных дорог»
Антология писателей Израиля «Тибериада»
Татьяна Аксёнова, ( Москва, Россия), за книгу стихотворений «Без предисловия»
Александр Краснопольский, (Нью-Йорк, США, ранее – Одесса, Украина), за поэтическую трилогию — «Ветер с моря», «Парус рассвета», «Вечерний бриз»
Георгий Бойко, (Москва, Россия), за книгу стихотворений «Портреты»
Анатолий Пережогин, (Москва, Россия), за книгу переводов „Отражения»
Лариса Волошенюк, (Луцк, Украина), за книгу о Чернобыле «Зiрка Полин»
Игорь Волошенюк, (Луцк, Украина), за монографию «Вплив Галицько-Волинського князiвства на формування Литовської держави»
Галина Крутикова, (Вена, Австрия), за художественно-публицистические книги по музыкальному искусству, фолианты биографий выдающихся композиторов с уникальными фактами
«Изумрудный Дюк»
Леся Блаватовская, (Луцк, Украина), за книгу «Луцьк-Київ, або БуваЕ й гiрше»
Андрей Сердюк, (Бердянск, Украина), за книгу «Как шепот листвы»
Марина Вереснева, (Харьков, Украина), «Шоб ви так жили!..Made in Odessa“, сборник одесского юмора
«Платиновый Дюк»
Анна Немеровская, (Нью-Йорк, США), за роман «И даровал Всевышний Человекy свободy воли»
Сергей Заяц, (Одесса, Украина), за литературный проект «Космея» и цикл живописи по теме «Глория. Национальная традиция»
„Серебряный Дюк“
Лилия Олейник, (Болград Одесский регион. Украина), сборник стихов и рассказов «Жизнь – это любовь»,
Юлия Зазимко, (Россия, Москва), за книгу стихов «В цвет горького шоколада»
Василий Романенков, (Россия, Москва), за книгу «Под шёпот фонарей»
42217582_1087216208115043_1894324024872271872_n (1)
Живопись. Графика
«Бриллиантовый Дюк»
Андрей Халтурин, (Одесса, Украина), за цикл картин «Владимир Высоцкий и Одесская киностудия»
Олег Дрямин, (Одесса, Украина), за цикл «Казачий коловрат, Национальные традиции Украины в живописи», портреты казаков-писателей НСПУ
Ярослав Савчин, (Ивано-Франковская обл., Украина), живопись и фотоискусство, из цикла «Вирий солнца»
Алекс Клас, (Сан-Франциско, США), за цикл картин и жекле «Живописные модуляции форм», за выдающуюся просветительскую деятельность
Виктор Осетенко (+), Юрий Осетенко, (Одесса, Украина), за верное служение изобразительному искусству, создание незабываемых образов в живописи, иконописи и реставраторское мастерство
Алмазный Дюк
Анна Зайчевская, (Нью-Йорк, США), (Мисс Украина – 2013), за цикл живописных работ представленный на выставке Международного Арт Альянса «Art and Fashion week by Art Allianc»
Эдуард Ярошевский, (Хайфа, Израиль),«Разрушение Храма», «Бат Шева», «Деревья на горном плато, «Деревья на горном плато»
Бригитта Оствальд Brigitte Ostwald/ Италия, Равенна/Italy, Ravenna/, картины из цикла «Национальные традиции, борьба и скрытые резервы чести»
Петр Стронский, (Москва, Россия), член-корреспондент Академии художеств, заслуженный художник России, за создание скульптуры Ангел мира, возведенную в 30 городах планеты.
Иван Никитчик, (Уссурийск, Россия), за цикл картин «Природа – человек» и просветительскую деятельность в изобразительном искусстве
Наталья Фоменко, (Краснодарский край, Ейск, Россия), из цикла «Мольба»
Елена Щербакова, (Краснодарский край, г. Ейск, Россия), за цикл «Города, города»
Изумрудный Дюк
Олег Белоусов, (Белгород-Днестровский, Одесский регион, Украина), за сюжеты «Стрит Арта»: «Город Счастья», «Птица Феникс»
Инна Дворжак, (Франкфурт-на-Майне, Германия), живопись «Природы звуки и формы»
Александр Кокалко, (г. Рени, Одесский регион, Украина) за цикл картин «Родной край в живописи»
Настя Дьячук, (Одесса, Украина), за цикл картин «Я вижу мир»
Леонід Литвин, (Луцк, Украина), за живописный цикл «Волынщина»
Marina Janulajtite-Thurnhofer, (Литва — Австрия), за цикл «Философия души. От Севильи до Будапешта»
Йозан Румпф/Johann Rumpf, (Австрия, Вена – Wien, Österreich), за цикл художественных картин «Глория. Национальная традиция»
«Платиновый Дюк»
Дмитрий Шабунин, (г. Дзержинский, Московская область, Россия), за цикл портретов артистов театра и кино
Леся Медведь, (Одесса, Украина), «Мои импрессии»
Ренат Елубаев, (Алматы, Казахстан), за живописный цикл «Мотивы чудные земли»
Жаннет Шулаева, (Кайзерслаутер, Германия), живопись «Играя формоцветом»
Серебряный Дюк
Яровая Ольга, (Одесса, Украина), за цикл живописи «Глория»
Вдовиченко Татьяна, (Одесса, Украина), картины цикла «Я вижу небо»
Нат Клас, (13 лет), (Сан Франциско, США), за цикл живописи и графики «Красоты природы», натюрморт
Декоративно-прикладное, скульптура, ювелирное искусствo
«Бриллиантовый Дюк»
Виолетта Слюсаренко, (Одесса, Украина), за филигранное мастерство в искусстве художественной вышивки, создание коллекции вышиванок ручной работы.
Алмазный Дюк
Елена Силваши, (Одесса, Украина), за высокохудожественные авторские украшения из натуральных минералов, энергетические практики, популяризацию мастерства
Анна Овчинникова, (Одесса, Украина), роспись тканей, декоративные изделия
Татьяна Черненко (г. Березовка, Одесская обл., Украина), из цикла «Украина вчера, сегодня, завтра, «Куклы и рушники в поэтическом ракурсе»
Наталья Амчиславская, (Нью-Йорк, США ), за цикл дизайнерских работ вязаных изделий
Фотеева Марина, за серию графики на монастырскую тему,»Старое Прикамье » линогравюра
Илья Сатановский, (Москва Россия), за изготовление скрипок
Клубное формирование «Мир идей» (Паю Леся), и клубное формирование «Очень умелые ручки» (Чепкова Елена) ДК «Авангард», (Уссурийск, Россия), демонстрируют костюмы художественного конкурса Приморского края театр моды «Daimond» (Паю Л.В.)
коллекция головных уборов, предметы реквизит-зонтики, веера, ведра «Расписные фантазии » -работы Леси Паю,
коллекция стилизованных русских костюмов (в стиле дымковской и филимоновской росписи)
«Расписные фантазии» -работы Елены Чепковой
«Изумрудный Дюк»
Юлія Петренко , (Нижин, Украина), за декоративно-прикладные изделия циклов «Духовна Україна», текстильні техніки, «Берегиня»
Ли Дзи, (Чанчунь, КНР), «роспись» по полям пшеницы, декоративные изделия из соломки
Нузара Мар, (Чиангмай, Таиланд – Германия, Франкфурт), за декоративные изделия из камней и активное участие в фестивале «Сонгкран»
«Платиновый Дюк»
Ирина Дратва, (Нью-Йорк, США ), за коллекцию шляп в рамках выставки Международного Арт Альянса
Михаил Китухин, (Владимир, Россия), из цикла «Спаси и сохрани», на заказ иконы, сложные сюжетные композиции — Палех и другие техники
Выставки
«Бриллиантовый Дюк»
Михаил Туровский,( Нью-Йорк, США), член Союза художников Украины, академик Академии искусств Украины, за выставку «Человек. Темы и вариации» в Национальном музее «Киевская картинная галерея»
Елена Фильштинская, (Огайо, США), выставка авторских произведений в галерее, иллюстраторская деятельность
Юрий Письмак, (Одесса, Украина), Ретроспективная персональная выставка художественных произведений в Болгарском центре, «На пути в Европу»
Выставка династии художников: Ольга Котлярова-Прокопенко, Татьяна Бродецкая и Ниннель Котлярова(+) (Одесса, Украина), «Одна мелодия на три голоса», семейная выставка в художественном проекте «Преемственность поколений» в Одесском Доме учёных: памяти Ниннель Котляровой, заслуженного мастера народного творчества Украины
«Зимние мелодии», (Вена, Австрия/Wien, Österreich), Одарка Демо-Писна (Умань, Украина) и Катя Кипер (Одесса, Украина) при содействии Райнхарда Ауэр/Reinhard Auer, Alexander Leitner и Консульства Украины в Вене, Австрия
«Алмазный Дюк»
Лилиана Кофанова-Волошина, Олеся Кищенко, ( г.Ейск, Краснодарский край, Россия), ежегодная выставка «АРТ – АЛЛЕЯ 2018», парнеры проекта «Спаси и сохрани». Начало выставки — декабрь-2017 в 23-й раз в государственном музее им И.А. Арзамасцева. В выставке приняли участие 196 члена МТО, художники, графики, скульпторы, мастера декоративно – прикладного искусства. Проведено Международных 6 выставок: Украина, Беларусь, Черногория, США, Италия, Испания. В 12 городах России, 173 районных и городских, 8 творческих лабораторий, 12 творческих встреч, 30 мастер – классов.
Иван Дункай, (Уссурийск, Россия), «Из таежных глубин, или Секрет Удеге»
Ася Оранская, (Нью-Йорк, США), за выставку работ «Природа – ты моя любовь»
Ла Бок, Фабулатревел, (Буэнос Айрес, Аргентина), Стрит-Арт
«Изумрудный Дюк»
Гильдия Еврейских Художников, (Нью-Йорк, США), за регулярные организации выставок в культурных центрах Большого Нью-Йорка
Лю вен Бо, (Пекин, Китай), за организацию праздника драконьих лодок (по-китайски Дуаньу), в долине реки Янцзы, в память о древнекитайском поэте Цюй Юане
Музыкальное искусство
за верность искусству и популяризацию музыкальной классики
Гран-При и «Бриллиантовый Дюк»
Эрнест Штейнберг, (Нью-Йорк, США, ранее – Одесса, Украина), композитор, пианист, актёр, заслуженный артист Украины, доцент Одесской Музыкальной академии (быв. консерватории) им. А.В.Неждановой, лауреат международных музыкальных и джазовых фестивалей
Марк Горенштейн, (США) – дирижер, народный артист РФ, профессор
Игорь Знатоков, (Кишинев, Молдова — Одесса, Украина), дирижер, инструменталист, обладатель титула «Золотой саксофон»
Марк Штейнберг, (Петах-Тиква, Израиль), композитор, музыкант, за верность искусству и популяризацию музыкальной классики и популярной музыки
Хенрика Тронек/Henrike Tronek, (Франкфурт-на-Майне, Германия), музыкант, скрипачка и пианистка, за циклы популяризаторских программ с поэзией Серебряного века; выжившим во время Холокоста – на русском и немецком языках
«Алмазный Дюк»
Лидия Линдт (Lidia Lindt), (Вена, Австрия), за альбом инструментальной музыки «Дыхание океана» «Breath of the ocean»(Россия), эзотерический балет в стихах «Spiel der Zeiten» «Игра времён». Музыка для документального фильма Вячеслава Серкеза «Доктор Саша»( об узниках концлагерей второй Мировой войны), композиция «Niemand weiss»
Игорь Иванов, (Россия, Москва), за выдающийся вклад в Российскую эстрадную песню
Геннадий Норд, (Монреаль, Канада – Москва, Россия), за музыкальный диск «Метаморфоза»
Серебряный Дюк
Владимир Нугманов , (Россия, Москва), за цикл романсов на стихи классиков на тему «Глория. Национальная традиция»
Музыкальное авторское произведение, исполнение, танец
Бриллиантовый Дюк
Вагиф Нагиев, Олег Верд, Виталий Татаринов, Виталий Червонный, (Одесса, Украина), за концерт «Мелодии любви» в Одесском национальном Русском драматическом театре «Синяя бездна » (из репертуара Муслима Магомаева), также за «Восточную песню» (из репертуара Валерия Ободзинского)
Иван Рябухин, (Одесса, Украина), за исполнительское мастерство поэзии, посвященной Одессе и одесситам
Яша Конвисер, (Лос Анжелес, США), за серию выступлений скрипача-виртуоза в Одессе
Александр Ошер-Штейнберг, (Ашкелон, Израиль), на стихотворение «Струится винограда сок»,
Хирш Зилбер, (Кацрин, Израиль), композитор, автор музыки песни «Струится винограда сок»
Роман Абрамов, (Израиль), певец, исполнитель авторской песни «Струится винограда сок»
Артур Бродский, (Израиль), аранжировщик авторских музыкальных произведений
Борис Юделевич, (Лос Анжелес, США), за слова песен об Одессе
Константин Швуим, (Лос Анжелес, США), за музыку к песням об Одессе
Марина Яковлева /Marina Yakovleva (Вена, Австрия — Россия), балерина венской государственной оперы, за исполнение главной партии в балете «Дон Кихот»
Наталья Шевченко и Дмитрий Печкин, (Одесса, Украина), за исполнение «Гранадины» Анатолия Шевченко на классической гитаре, просветительскую музыкальную деятельность
«Алмазный Дюк»
Юрий Зет Грин, (Висбаден, Германия), за виртуозную гитарную джазовую игру, блюз и популяризацию гитарного исполнительского мастерства
Игорь Наджиев, (Россия, Москва), за цикл духовных песен «Спаси и сохрани»
Петр Шидивар, (Париж/Версаль, Франция), романсы, арии, из цикла «Alouetti. Франция – Украина»
Валентин Генуков, (Сан-Франциско, США), авторская песня ‘Холокост», иллюстрирующая картину Алекса Клас «Изкор» и видео ролик
Нат Клас, (Сан-Франциско, США), авторская песня «Белый рояль», в сопровождении музыкальной импровизации (13 лет) и видео ролик Алекса Клас, исполнение песен
«Бублички». музыка Я.С. Файнтух, (сл. Я. Ядов) и «Колыбельная» (старинная музыка 18 века неизвестного автора)
Михаил Юзефпольский и Анна Юзефпольская, (Франкфурт-на-Майне, Германия), балетмейстеры и танцевальный коллектив «Шалом», Еврейская Община/Judische Gemeinde K. d. ö. R.
Изумрудный Дюк
Инна Карауш, (Одесса, Украина), за стихотворения и песню «Deep in my soul».
Морозовский Роман, (Нетания, Израиль), за песни «Дворик на Гаванной», романс «На границе осени»
Олег Семенович, (Сан-Франциско, Калифорния, США), песня «Будущей мисс Одесса»
Катя Рыбакова, (Париж, Франция), за CD песен «Les Lutins de la Chanson»
Сэм Чубатый, (Одесса, Украина), за стихи к песне «Маразлиевская»
Виталий Червонный, (Одесса, Украина), за исполнение песни «Маразлиевская»
Александр Тишкин, (Одесса, Украина), за музыку к песням одесских авторов
«Платиновый Дюк»
Ирина Маскаева, (г. Видное, Московская обл., Россия), за музыкальный диск «Душа летит подобно птице». Песни на стихи Анатолия Уварова
«Серебряный Дюк»
Иван Алехин, (Одесса, Украина), песня о любви к городу Одесса и видео клип
Сергей Кочемазов, (Москва, Россия). , за исполнение цикла песен Владимира Мигули
Елена Орловская, (Москва, Россия), за цикл авторских романсов
«Жемчужный Дюк»
Алиса Рассадина, (12 лет), (Сидней, Австралия), за песню «Любовь к миру/Love fоr the world“ слова и музыка автора
Театральное искусство
Гран-При и Бриллиантовый Дюк
Иван Урывский, (Одесса, Украина), режиссер украинского театра,
За создание спектаклей «Тени забытых предков», «Олеся. Мистификации» и
«Женитьба».
Иосиф Меркович, (Одесса, Украина), директор-художественный руководитель Театра кукол, заслуженный деятель искусств Украины
За разработку и воплощение проекта «Театр для зрителей любого возраста»
Галина Зицер, (Одесса, Украина), за верность искусству, выдающуюся просветительскую деятельность и развитие Одесской областной филармонии
Евгений Каминский, Владислав Царёв — авторы, Михаил Чумаченко — режиссер, Ян Левинзон — актер, (Одесса, Украина – Нетания, Израиль), за спектакль «Мужчина перед зеркалом»
Сергей Сеславинский, (Одесса, Украина), режиссер, артист Одесской областной филармонии, мастер слова и исполнительского мастерства за циклы художественных программ о выдающихся писателях, о поэзии, выдающуюся просветительскую деятельность
«Алмазный Дюк»
Елена Строганова, Белла Либерман, Елена Юльман, (Нью-Йорк, США), за программы «Звезды не падают… Звезды блуждают…» (к 80-летию режиссера Феликса Яблоновского) и «За всё тебя благодарю» (литературно-музыкальное посвящение Женщине)
«Изумрудный Дюк»
Театр Русских Актеров ТРАКТ, (Нью-Йорк, США), за спектакль «Раскольников и процентщица. История любви», режиссер и автор инсценировки Лев Шехтман, продюсер Михаил Галкин
«Платиновый Дюк»
Творческая мастерская «Эксперимент», (Вашингтон, США), за спектакль «Бешеные деньги» по мотивам пьесы А.Н.Островского, художественный руководитель театра Ирина Рогозина
Анна Лось и коллектив театра «Анкор», (Филадельфия, США), за детский спектакль с участием юных актеров «Муха-Цокотуха и компания»
«Серебряный Дюк»
Театр «Антреприза Денисова», (Хьюстон, Техас.), за спектакль «Свободная пара», по пьесе Дарио Фо, художественный руководитель и режиссер Анна Щелокова
«Жемчужный Дюк»
Театр «БХАТ», (Балтимор, США), (Балтиморский Художественный Акомедический Театр) за спектакль «Еще раз о голом короле» по мотивам произведений Леонида Филатова, режиссер Максим Горохов
«Хрустальный Дюк»
Театр «Терра Инкогнита», (Филадельфия, США), за спектакдь «Маленькие трагедии» А.С.Пушкина, режиссер Эдуард Жефарский
Кино искусство
Гран-При и «Бриллиантовый Дюк»
Игорь Афанасьев, (Нью-Йорк, США – Москва, Россия), за сценарий художественного фильма «Шевалье Иван Сирко»
Александр Арбит, Эдуард Лучин, (Нью-Йорк, США, ранее – Одесса, Украина), за документальный фильм «Наш друг — Илья Цымбаларь», посвященный выдающемуся футболисту, одесситу
Тамара Максимюк, (Одесса, Украина), за фильм «Великий грек — одессит Кириак Костанди»
Олесь Янчук, (Киев, Украина), кинорежиссер-постановщик фильма, народный артист Украины, Председатель Правления Национального союза кинематографистов Украины, Генеральный директор киностудии им.Довженко , за создание художественного фильма «Тайный дневник Симона Петлюры»
Сергей Фролов, (Одесса, Украина), актер, исполнитель главной роли, исполнитель главной роли за художественного фильма «Тайный дневник Симона Петлюры»
Ратмир Назаров, (Алматы, Казахстан), «Квартирантка»
«Алмазный Дюк»
Алексей Есин, (Киев, Украина), кинорежиссер, (творческая мастерская «Перспектива-10»,
за фильм «Неосторожность»
Александр Тартышников, (Харьков, Украина), актер, за выдающиеся кино роли
Грегори Айриян, (Россия-США), за документальный фильм о современной Индии
Жанна Вильде, (Israel), “Миттєвості” Мікаел Тарівердієв»
Юрий Ратковский/Yuri Radkovski, (Kiev, Ukraine), «DUO two souls»/“ДУЭТ двух душ“
Масер Гасанов, (Баку, Азербайджан), «Во имя любви».
Джозеф Мехеди/Joseph Mehedi, (Dhaka, Bangladesh), «Poster» (Плакат)
Тиханович Маргарита/Marharita Tsikhanovich, (Беларусь/Чехия), «Sea», режиссер и аниматор
Ina Maier, (Берлин, Германия), «Head in the Clouds»
Ben Reid, (Лондон/London, UK), «DESERTION» (Дезертирство)
Justin Soponis, (США/U S A ), «That First One“/(„Впервые“)
Изумрудный Дюк
Ольга Гуркина, (Киев, Украина), «Комплимент от ресторана», стилизация под «немое кино»
Roberto Lopez Saavedra, (Colognе, Германия), «Secret», мультипликация/Animation
Laxmi Narayan (Индия), «TRAPPED», игровой фильм
Алла Мищук, (Киев, Украина), «Бердичевский Париж», игровой
Сергей Скрипник, (Молдова), за фильм «Война Двадцатилетних»
Andre Filipe ,(Португалия), «Ama-la» (Влюблённый), игровой,
Cavalier Léo, (Франция), за игровой фильм
Студии развития творческих способностей для детей и юношества
«Бриллиантовый Дюк»
Арт Центр КЛАС‘С, Детская студия, (Сан-Франциско, США ), Алекс Клас и Нат Клас
Одесское Землячество Нью-Йорка, (Нью-Йорк, США), за организацию и проведение Фестиваля детского творчества «Звездочки» (Starlets)
«Изумрудный Дюк»
Светлана Соколова, (Вашингтон, США), за многолетнюю организацию и проведение Международных Фестивалей Детских и Юношеских Русскоязычных Театров США
Грищенко Анна, (Украина, Одесса), песня «Вечерняя Одесса», Школа хорового пения имени Крыжановского
Юные таланты планеты
Полина Семёнова, (Москва, Россия), за цикл «Созвездие»
Международные Общественно-культурологические, благотворительные проекты
Гран-При и «Бриллиантовый Дюк»
Игорь Кокарев, (Санта-Моника, США), политолог, социолог, профессор,
за фундаментальный анализ исторического развития общества в книге «Исповедь
иностранного агента»
Анна Чернобродская, (г.Одесса, Украина), главный режиссер,
за идею и многолетнее создание эксклюзивных праздничных сценических проектов
для детей и взрослых в Концертно-выставочном комплексе ОМП
Михаил Блехман, (Монреаль, Канада), за конкурсный проект «Невiдома украiнська лiтература»
Виктор Агеев, (Москва, Россия), легенда бокса и гордость жанра мирового уровня, за популяризацию здорового образа жизни
Карина Апаринова, (Одесса, Украина), создание морской Кают-компании при библиотеке имени Константина Паустовского, 2-й филиал, за поддержку проекта литературно-музыкального вечера «Зигзаги судьбы», просветительскую деятельность
Александр Апаринов, (Одесса, Украина), за поддержку проекта литературно-музыкального вечера «Зигзаги судьбы»
Александр Галяс, (Одесса, Украина), за проект о выдающемся певце Петре Лещенко
Василий Пинчук, (Одесса, Украина), за создание Музея Звука, просветительскую деятельность
Виталий Пеньковский, (Одесский регион, Украина), за поддержку просветительских проектов, мастер-классов, организацию Международного пленэра художников „Cetatea Alba 2017», действенное участие в международном юбилейном проекте «СПАСИ И СОХРАНИ» к 20-летию, развитие дружественных связей с румынским обществом во главе с Эмиль Рапча.
Давид Таужнянский, (Нью-Йорк, США, ранее – Одесса, Украина), за многолетнюю организацию и проведение «Дней Одессы в Нью-Йорке»
Юрий Лонков, (Нью-Йорк, США, ранее – Одесса, Украина), за создание Независимого Интернет кинофестиваля „IISF“
Светлана Нисилевич, Елена Куклова, Анна Розен, Сэм Чубатый, (Одесса, Украина), за презентацию книги Светланы Нисилевич «А вот и я» в Центре «Beit Grand“, Одесса
Международный ФЛЕШБИЛЬДМОБ —  передача картин из ЦЕНТРА КЛАС’С САН-ФРАНЦИСКО в Центр ассоциации ГЛОРИЯ/GLORIA во Франкфурте для поддержки проекта «СПАСИ И СОХРАНИ»
Алмазный Дюк
Александр Давыдов и коллектив редакции,( Днепр, Украина), за литературный альманах «Панорама слова»
Бет Брэш (Beth Brash) и популярный новозеландский фестиваль крафтового пива «Beervana», (Окленд, Новая Зеландия), за достижения в отрасли пивоварения, за создание новой Культуры крафтового пива и его товарищеский характер
Елизавета Долгорукая, (Киев, Украина – Гамбург, Германия), редактор-составитель антологии «Южное солнце. Квартет аккомодации» международной серии книг «Бриллиантовый Дюк»
Дмитрий Костюк, Дмитрий Хижняк, Карина Бречко, (г. Желтые Воды, Украина), за создание Благотворительного фонда выпускников Желтоводского лицея «Научное наследие» (укр. «Наукова спадщина»)
Галина Згурская, Александр Кокалко, Лилия Олейник и Ренийская районная организация «Наше наследие»,( г. Рени Одесской области, Украина), по
теме проектов: «СПАСИ И СОХРАНИ. ВОЗРОЖДЕНИЕ ДУХОВНОСТИ»
«Бабушки – внучатам», организация массовых праздников и детских утренников, издания книг и буклетов, в том числе с песенками для детей;
Ярослав Козырь, за книгу «О городе моем», активное участие в общественной организации и просветительскую деятельность;
— СОХРАНЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПРАВДЫ
просветительская работа по сохранению культурного наследия Придунайского края.
Массовые мероприятия по ромской культуре, культуре еврейского народа и исторической правде об геноциде армян, по многонациональным традициям Ренийского народа.
Татьяна Бородина, (Нью-Йорк, США ), за популяризацию украинского искусства (цикл статей посвященных украинским художникам в журнале Elegant New York), и за организацию ряда экспозиций живописи украинских художников за рубежом
«Изумрудный Дюк»
Марина Трошина, (Нью-Йорк, США), хозяйка кафе «Дядя Ваня», за организацию многочисленных мероприятий и встреч творческой интеллигенции Нью-Йорка и гастролирующих артистов, писателей, музыкантов стран бывшего Советского Союза
Максим Горохов, (Вашингтон, США), за сохранение одесского духа при организации и проведении юморинного капустника в Вашингтоне, апрель 2018
Алла Гринченко, (Уссурийск, Россия), за организацию 1-го китайско-российского форума по искусству и образованию
«Платиновый Дюк»
Елена Лежен, (Нью-Йорк, США), за участие в выставке «Stay with Ukraine» и передачу картин для аукционов в поддержку Украины
* * *
Международные литературные Олимпийские игры и многоборье искусств
Ефим Гаммер, (Израиль), писатель, художник, за эссе, юмористическо-
фантастическую пьесу «Всего лишь воздух», цикл стихотворений по теме «Нам нужен мир», изобразительное искусство
Василий Слапчук, (Украина, Луцк) – поэт, прозаик, литературовед, литературный критик, публицист, общественный деятель, учёный, кандидат филологических наук.
Олег Гончаренко, (Украина, Мелитополь Запорожской обл.) – поэт, прозаик, переводчик, критик, публицист, общественный деятель
Олег Дрямин, (Одесса, Украина), поэт, художник, общественный деятель, из лирического цикла «Не отрывайте сердце от себя», за миниатюры на украинском языке, выставка живописи и графики: портреты – казаки — писатели НСПУ
Карина Санлайф, (Украина, Днепропетровская обл.), коуч, бизнес-тренер, писатель, публицист и автор интернет-проекта «Содружество ’Sun&Life’», за стихотворение «Казацкой славы град», цикл статей «Сила, ценности и перспективы: существует ли выбор?» за книгу «ПритяЖЕНственность благополучия. Творческое решение жизненных задач.”

 

***
Специальный Диплом «Глория. Взаимопонимание» в Международном июньском Арт-фестивале
«На семи параллелях Пегаса) во Франкуфурте-на-Майне, Германия
В номинациях:
Поэзия
Натали Биссо
Алена Максакова
Михаил Козловский
Владимир Циникер
Reinhard Auer (Австрия/Österreich)
Музыкальное авторское произведение, исполнение
Игорь Баулин
Елена Готзелиг
Павел Покрывайло
Виктор Пистер и Галина Винтовкина
Гражданин Неизвестный
Международные Общественно-культурологические, благотворительные проекты
Леонид Гойхман
Андрей Редлих
Инна Редлих
***
• Диплом имени Леонида Утёсова
Нина Краснова, (Москва, Россия), за многолетнее изучение жизни и творчества Анатолия Шамардина, солиста оркестра Леонида Осиповича Утёсова и публикации на эту тему в книгах и СМИ
* * *
• Специальный диплом имени Шолом-Алейхема
Александр Марьясин, (Одесса, Украина), солист оркестра Одесского театра музыкальной комедии имени Михаила Водяного (посмертно)
* * *
• Специальный диплом памяти Софьи Юзефпольской-Целосани
Лада Миллер, (Монреаль, Канада), за стихотворения последних лет
Международная литературная премия имени Михаила Булгакова
Татьяна Дзюба, (Чернигов, Украина) – за книги поэзии «Аккомодация к времени» (Украина) и «Танец Саломеи» (Канада)
Сергей Дзюба, (Чернигов, Украина) – за книгу мистических рассказов «Ловец снов» и повесть «Привидение».
«Почётная международная медаль Генриха Бёлля»
Василий Слапчук, (Луцк, Украина), за роман «Та сама курява дороги».
Анатолий Аврутин, (Минск. Беларусь), за двухтомник «Времена», выдающуюся творческую деятельность, редактирование популярного журнала «Новая Немига литературная».
Михаил Блехман, (Монреаль, Канада), за роман «Небеса в единственном числе»
Михась Ткач, (Чернигов, Украина) , за книгу прозы «У проміжках дерев».
Станислав Маринчик, ( г. Ичня Черниговской обл.,Украина), за книгу очерков «Созвездие талантов».
Виталий Леус, ( Чернигов, Украина), за книги прозы «Судьбы конём не объедешь» и «Сердцу не прикажешь»
«Почётная международная медаль Леси Украинки/ Лесі Українки»:
На украинском языке
Михаил Блехман, (Монреаль, Канада), «Час. Кохання. Життя»
Ярослав Савчин, (Ивано-Франковская обл., Украина), за книгу лирики «Для двух сердец…» и поэтическое творчество
Татьяна Жилинская (Беларусь, г. Минск), за проявление яркой творческой индивидуальности в публикациях последних лет.
Александр Сенчик, (Украина, Черниговская обл.), за выдающуюся благотворительную деятельность.
Ристо Василевски (Сербия) за книгу на украинском языке «Сердце круга»
Международная литературная премия
имени Ильфа и Петрова
Сергей Дзюба (Чернигов, Украина) – за книги литературных пародий «Любовь с троллейбусом», «Зима такая маленькая, как японка» и «Каждой женщине хочется… на Марс»
Литературная премия «Пушкин и Гоголь в Италии»
Юрий Письмак, (Одесса, Украина), за ретроспективную персональную выставку художественных произведений в Болгарском центре, «На пути в Европу»
Виктория Левина, (Ришон ле-Цион, Израиль), стихотворения по теме «Гоголевщина»
Елена Шаврук, (Одесса, Украина), за рассказ-мистификацию «Убить Дракона»
Диплом имени Льва Славина
Борис Амчиславский, Эдуард Амчиславский,( Нью-Йорк, США, ранее — Одесса, Украина), за многолетнюю исследователькую работу по изучению жизни и творчества Леонида Утёсова и в связи с выходом книги «Навсегда Утёсовым остался!»
ДИПЛОМ ПАМЯТИ
Анатолий Баканурский (посмертно), (Одесса, Украина), доктор искусствоведения, профессор, академик, за цикл учебных пособий для вузов Украины, России и Франции по истории и теории искусств
ОСОБАЯ БЛАГОДАРНОСТЬ ЕВГЕНИЮ ЖЕНИНУ ЗА ОРГАНИЗАЦИЮ АРТ-ФЕСТИВАЛЯ ГАЛА-ФИНАЛА-2018 В ОДЕССКОМ МУЗЕЕ ЗАПАДНОГО И ВОСТОЧНОГО ИСКУССТВА.
АКАДЕМИЯ «ЛИК» пополнилась новыми имена академиков литературы, искусства и коммуникации
Аксёнова Татьяна, (Москва Россия), литература, за выдающийся вклад в международную культуру
Евдокимов Валерий, (Москва Россия), музыкальные произведения, за выдающийся вклад в международную культуру
Ярослав Савчин, (Ивано-Франковская обл., Украина), литература, изо-фотоискусство, за выдающийся вклад в международную культуру
Юрий Письмак, (Одесса, Украина), архитектура, изоискусство, за выдающийся вклад в международную культуру
Богдан Сушинский, (Одесса, Украина), писатель, за выдающийся вклад в международную культуру
ВСЕХ ПОЗДРАВЛЯЕМ С УСПЕШНЫМ ЗАВЕРШЕНИЕМ КОНКУРСНОГО ПРОЕКТА ИМЕНИ ДЕ РИШЕЛЬЕ!!!
Президент Международного конкурса имени де Ришелье Ассоциации деятелей литературы и искусства «Глория/GLORIA», зарегистрированной в Министерстве юстиции Германии, Гессен — 1. Vorsitzende
Елена Ананьева/Elena Ananyevа,
писатель, журналист, искусствовед, культуртрегер, автор издательств, член творческих союзов, лауреат конкурсов и литературных премий, академик  Международной Академии литуратуры и искусства Украины.

О НАШЕМ КОНКУРСЕ ИМЕНИ ДЕ РИШЕЛЬЕ ПИШУТ
НА САЙТАХ !!! О ЛАУРЕАТАХ, ПРЕДСТАВЛЕННЫХ АКАДЕМИЕЙ ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА УКРАИНЫ
http://www.sknews.net/nazvani-laureaty-mizhnarodnoho-liter…/
http://bukvoid.com.ua/events/premii/2018/09/18/170613.html
http://ukrainka.org.ua/node/8517
http://bilahata.net/chernihivtsi-sered-laureativ-mizhnarod…/
http://www.sknews.net/nazvani-laureaty-mizhnarodnoho-liter…/
http://speckor.net/vitajemo-laureativ-mizhnarodnoho-litera…/


О НАШЕМ КОНКУРСЕ ИМЕНИ ДЕ РИШЕЛЬЕ ПИШУТ
НА САЙТАХ !!! О ЛАУРЕАТАХ, ПРЕДСТАВЛЕННЫХ АКАДЕМИЕЙ ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА УКРАИНЫ.

КАЖДЫЙ ЛАУРЕАТ МОЖЕТ РАЗМЕСТИТЬ СВОЕ СООБЩЕНИЕ НА СВОЕМ САЙТЕ ИЛИ ПОРТАЛЕ, ОТПРАВИТЬ ИНФО ДАЛЬШЕ! ВСЕМ СНОВА ОГРОМНОЕ СПАСИБО!!!
ВСЕ ЛАУРЕАТЫ И ИХ ТВОРЧЕСКИЕ ПОИЗВЕДЕНИЯ БУДУТ ПЕРИОДИЧЕСКИ ПРЕДСТАВЛЕНЫ НА СТРАНИЦАХ Е,_ЖУРНАЛА «АКАДЕМИИ ЛИК»,(по решению Редколлегии и жюри), также будут приглашены в новую антологию «ЮЖНОЕ СОЛНЦЕ», которую курирует АКАДЕМИЯ ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА УКРАИНЫ
.

ОСНОВНЫЕ ФАКТЫ СТАТИСТИКИ ВСЕГО КОНКУРСНОГО ПРОЕКТА ИМЕНИ ДЕ РИШЕЛЬЕ: К 20-ЛЕТИЮ ПРОЕКТА «СПАСИ И СОХРАНИ»:
В КОНКУРСЕ-2018 года СТАЛИ ЛАУРЕАТАМИ ПРОЕКТА — 320 человек, (не считая участников групп, коллективов, трупп театров, представленных в списках.
В одной позиции АРТ-АЛЛЕИ их 196 плюс…)

УЧАСТВОВАЛО БОЛЕЕ ТЫСЯЧИ человек.
ИЗ 30 — (тридцати) СТРАН МИРА.

ВСЕГО ЗА ГОДЫ ПРОВЕДЕНИЯ ПРОЕКТА С 1998 Г. ЛАУРЕАТАМИ (по преварительным данным) стали — ПОЛТОРЫ ТЫСЯЧИ ЧЕЛОВЕК. ИЗ — 45 стран

(Ранние списки не столь многочисленны и вначале было от 20 — 60 — 130 чел. до 230 — 280 — 300 — 320 = цифры
моих предварительных подсчетов.)

«Ничто на земле не проходит бесследно! »

Желаем всем дальнейших творческих успехов! Пусть творчество присутствует во всех жизненных процессах. Творчество. направленное на созидание Добра и Позитив!!!!

С любовью,
Ваша Елена

 

  • Публикуется в форматировании сайта «WordPress»

 

Реклама

ДАРЬЯ КАРЕЕВА. ГИЛ. РАССКАЗ

Дарья Кареева

Гил

Рассказ — притча

 

Мое имя Гил Сейнт, я родился девяносто семь лет назад, и прожил жизнь полную добра, благодетели, исполняя свое истинное призвание и тем самым, помогая другим людям. И вот теперь, спустя годы, я ощущал томное и холодное дыхание смерти у своей спины. Она завала за собой… Приглашала в свой немного странный, темный, но столь идеальный мир, в другое измерение о котором я фантазировал всю свою жизнь, и вот наконец, получил шанс оказаться там, но я не признавался ей в этом, боясь оказаться слишком корыстолюбивым и алчным. Боясь того, что она сочтет меня не достойным, хоть прежде я и старался делать все, что только было в моих силах.

 

Сейчас, я доживал свои последние минуты в доме престарелых имени Святого Александра, располагающимся на окраине небольшого, но уютного и любимого местными жителями городка. Сжимая в своих ослабевших ладонях небольшое устройство, размером не больше ручки, я смотрел едва видящим взглядом в одну точку на серо-голубых обоях, пока прохладный весенний ветер, проникающий из раскрытого окна, шевелил мои редкие, поседевшие от времени волосы.

Я определено не был безумцем, но смотрел в одну и ту же точку на обоях с таким интересом, словно бы мог видеть там самые интересные сцены из своего излюбленного фильма. Я не был болен и знал, где именно нахожусь, знал свой возраст и то, что перед моими глазами кусок холодной стены, но мне нравилось смотреть на то, что было примечательным и вспоминать свою жизнь, доставая яркие картинки минувших дней из ящиков своей памяти.

За долгие годы забытья, воспоминания уже успели погрязнуть в пыли, обрасти невообразимым слоем паутины и покрыться плесенью в некоторых, самых дальних местах, но сотни, тысячи сожалений о сделанном в своей жизни все еще оставались свежи, спустя многие-многие годы.

Во времена своей юности, я был мечтателем, верил в то, что в одиночку способен сделать человеческую и земную жизнь лучше, гораздо лучше того, как они все жили, гораздо лучше лжи, боли, невыполненных обещания и брошенных людей.

Я был молод, и в голову ежечасно закрадывалось и беспрестанно бурлило множество мыслей: способен ли один человек убить миллион или десять миллионов других людей одновременно? И если так, какой титул в награду он получит за свое достижение. Я хотел стать тем, кто сможет убить сто миллионов человек по всему миру, побывать на каждом континенте, в каждом поселении, в каждой стране и городе, начиная с того, в котором был рожден и прожил всю жизнь до того, как не принял то, кем я являлся по-настоящему.

Но я не был жесток, отнюдь. Моей истинной целью, моей мечтой было очищение этого мира, освобождение людей от боли, печалей и страха, от сотни нашествий, прописанных в библии, и исполненных богом. Со мной люди бы стали свободны, сбросили бы свои оковы именуемые телами, сдерживающие их души, погрязшие в пучине зла этого мира.

В те годы в моих глазах горела страсть, которую я не мог ощущать по отношению к девушкам, парням или кому-либо еще, но при одной лишь мысли о людском чистилище, в кончиках пальцев раздавалось приятное покалывание – проникновенные отголоски экстаза и выброса адреналина в кровь.

Я проводил ночь за ночью в гараже, сооружая то, что должно помочь не хоть немного приблизиться к столь заветной мечте. Вдыхая различные запахи, опасные химикаты, мои легкие наполнялись сладким ядом, заставляя видеть перед собой те сценарии, которым еще не довелось произойти в реальной жизни. Теперь я стою посреди многолюдной площади, развернувшись спиной к огромному торговому центру, который почти целиком состоит из стекла и метала, в него каждую минуту заходит около сотни человек. Справа – небольшой рынок, специализирующийся по продаже поддержанных автомобилей, а прямо перед его воротами собираются группы неформалов. Слева и прямо, минуя дом и дорогу – большой городской парк, полностью покрытый зеленью. Планета жила, она старалась спасти себя, но вот люди должны были умереть.

Я прищурился, наблюдая за гуляющими мимо деревьев людьми. Все они должны были притворяться счастливыми: девушка с коляской, которая еще переживала боль родов, семейная пара с очередным и наверняка последним кризисом в отношениях, одинокий парень сидящий под деревом, который уже давно хочет отпустить все это… я видел нотки этого желания в его движениях, но таков был протокол – вы должны были показывать радость на людях, выглядеть счастливыми вне зависимости от обстоятельств, пока дыра в ваших сердцах не станет настолько велика, что вы не схватитесь за оружие, желая перестрелять всю округу в надежде на то, что это поможет облегчить душевные страдания. Но на самом деле этого не случится, пока вы не приставите дуло к собственной голове, пока не позовете смерть в свои объятья.

Краем глаза я замечал всех этих улыбающихся и не подающих вида людей, проходящих мимо, и я тоже улыбался, но эта была эмоция, реальная эмоция, порожденная чем-то свыше. Я знал, что должен был сделать в следующую минуту, и знал кем стану после этого – героем, спасителем, святым.

Я сжимаю ткань кофты в области груди, ощущая то, как сильно и быстро бьется мое сердце, и внезапно ощущаю вес черной сумки в другой руке.

Я закрываю глаза, стараясь успокоить дыхание, мне не стоит восторгаться так сильно, я должен помочь, а не тратить время на гордость стоим поступком. Не открывая глаз, я представляю, как души людей благодарят меня за освобождение от бренной жизни, эти образы сами приходят в голову, как послание из будущего, но я не звал их. Я не хочу быть корыстным.

Я раскрываю глаза, и срываясь с места бросаю сумку на землю, стараясь за считанные секунды убежать так далеко, насколько только мог. Смех срывается с моих губ в тот момент, когда звучит взрыв, оглушительный и мощный.

Теплая волна взрыва доходи до меня, и я падаю на землю, не в силах утихомирить свою радость, смех вырывается даже тогда, когда я лежу, прижавшись лицом к земле.

Через какое-то время, вместо беспощадного звона, я наконец смог услышать крики, целую симфонию человеческих криков. Они благодарны мне, благодарны за вечный покой, что я подарил им, будучи слишком благосклонным к этим существам.

Пошатываясь, я наконец поднимаюсь на ноги, и оборачиваюсь назад. Радость быстро испаряется, высвобождая легкие, кровь от своего яда.

Площадь, что минуты назад блестела чистотой, сейчас была залита кровью и усеяна изуродованными телами, опознать которых уже не представлялось возможным. Кто-то все еще кричит, и истерический визг царапает барабанные перепонки, кто-то подбегает к погибшим, падая возле них на колени, стараясь найти хоть кого-то живого среди этого кровавого месива.

Но я не ощутил той эйфории от исполненного долга, которую должен был ощутить. Радость слишком быстро сменилась разочарованием – их было слишком мало. Взрывчатка оказалась слишком слабой, непростительно слабой. У меня был шанс, который я истратил таким жалким способом.

Мне удалось насчитать тридцать четыре тела, считая только по головам, потому что тела многих уже невозможно было отличить от бесформенного массива, алого цвета, на удивление невероятно красивого цвета.

Я отшагнул, когда в мою сторону побежали десятки слабо раненных людей, желающих спастись от смерти, хоть их одежды были залиты кровью – всем им придется еще некоторое время испытывать боль, от пребывания в этом месте.

Я разочарованно наблюдал за последствиями своих действий, прищурившись, смотря в сторону дверей торгового центра. Там, у дверей было разбито несколько цветочных горшков, а возле них рассыпана покрасневшая от крови земля, но когда через полминуты из здания показалась охрана, по реакции на их лицах, при взгляде на разбитый горшок я понял, что это было еще одно тело, еще один спасенный человек. Тридцать пять. И еще несколько сбоку. Кто-то скончался прямо у меня на глазах. А кто-то падал на колени, рядом с умершими незнакомцами, заливаясь слезами. Сорок. Всего. Сорок.

Спустя считанные минуты после взрыва звучат сирены, и я набрасываю капюшон на голову. Мне стоило бы уйти отсюда, немедленно сорваться с места и побежать, но не могу отвести глаз, от окровавленной площади наблюдая за ней словно зачарованный.

Солнце ярко светит, постепенно сбрасывая с себя оковы темных туч, и алое море блестит в его лучах подобно атласу. Это было красиво, возможно, самая красивая вещь, которую мне доводилось видеть в своей жизни, но люди портили это зрелище. Некоторые еще оставались с погибшими, они не считали, что им нужно бежать на случай нового взрыва, который оборвет и их жизни. Таким образом, они молили меня о смерти, завидуя тем, кому в этот светлый день посчастливилось больше. Пусть из их глаз катились слезы, я знал то, что они были не от горечи утраты, а от сожаления о том, что они еще живут. Я знал это. Но должен ли я был подойти к рыдающей девушке, сидящей на плитке, прижимая к себе умершего парня, объятьями измазывая себя в его крови. Должен ли я был подойти и пообещать ей, что однажды заберу и ее страдания? Что боль этой жизни уйдет и она поможет мне сделать доброе дело.

Я возвращаюсь к жизни в своем гараже и повторяю сценарий того, что мне виделось в этом пророчестве. Я усиляю бомбу, в разы увеличив ее мощность. Я никогда не знакомился с такими сложными механизмами, никто не учил меня этому, но откуда-то я знал, знал, что должно последовать за тем или иным действием. Я был выбран небесами, и это я знал так же ясно, как и все остальное.

Я вернулся на то место, которое видел в пророчестве и теперь, бомба убила сорок шесть человек, но возможно это могло оказаться простым совпадением, или Боги решили посодействовать мне. Я так же отбегаю от своей бомбы – я благодетель, и мне пока рано быть спасенным, и так же считаю лежащие на земле тела.

На этот раз все вышло намного красочней, более живописней, солнце все так же светило добавляя и без того блестящий крови еще большего лоска словно бы в ней плавали драгоценные жемчужины. Это добавляло картине поистине неповторимый вид, который мне навсегда хотелось сохранить в своей памяти и сердце.

Перед одним из лежащий на земле трупов почти так же, как в пророчестве стоит плачущая девушка, не блондинка, как мне виделось ранее, а брюнетка, немного выше ростом, немного милее чем прежде, лишь одно осталось неизменным – ее оголенные в коротких шортах ноги, открытые руки и лицо было украшено кровью того, кто лежал сейчас у ее ног.

Я улыбнулся, решив на этот раз пойти к ней, и когда я сделал первый шаг по людской крови, по всему телу пробежала дрожь, мне пришлось остановиться на мгновение и закрыть глаза, вдыхая воздух через рот. Это было чудесное чувство, и я представил его силу в тот момент, когда я смогу искупаться в их крови. Крови этих людей.

Прошло несколько минут, прежде я снова смог двигаться и направился к девушке, но она не обернулась даже тогда, когда я подошел к ней вплотную. Из-за внезапно появившихся туч, скрывших солнце и любой свет, ее плачущее лицо приобрело бурый оттенок в тех местах, где не было крови. Возможно, многие сочли бы ее лицо ужасным в этот момент, но взгляд ее невидящих от боли и сожаления глаз, ее покрасневшее лицо, и странное, искаженное выражение губ показались мне прекрасными в этот момент, я почти ощутил что-то к этой девушке, схожее чувство с тем, что я испытал вступив в кровь.

Она выглядела чудесно, и я улыбнувшись обнял ее, шепча на ухо заветные слова о том, что готов спасти ее душу и ей не придется дожидаться старости, следуя общественному протоколу или совершать болезненное самоубийство. Я могу и хочу подарить ей покой быстро и безболезненно, но она не понимает. Не понимает, что я сулю ей существование без страданий за пределами этого мира. Она не понимает, но в глубине ее широко распахнутых зеленых глаз я вижу желание, мелькающий огонек согласия пробежал в них, но она побоялась признаться. Струсила так же, как трусили все остальные, и поэтому в следующую секунду с губ девушки криком сорвалась мольба о помощи. О помощи кого-то другого, о помощи от меня.

Я отстранился, внимательно смотря в ее покрасневшие глаза, так странно глядящие на меня в тот момент. Но, тем не менее, я мог понять ее. Иной мир – страшит, ад и рай страшат. Люди панически бояться умереть, но делают это с такой легкостью, которая дискредитирует этот страх. К примеру, я всегда боялся своих сестер, а это значит, что мне стоило избегать их или сделать так, чтобы они больше не вызывали во мне этого страха. Я сделал. Мои милые сестры, которых я полюбил после этого момента, милые близняшки навечно застыли в детском возрасте. Я спас их как раз вовремя, пусть они и причинили мне боль, много боли, но я все равно спас их, а затем наблюдал, как скорбящие люди несли их крошечные гробики. Но после смерти их души улыбались, я знал это.

Но люди… Взрослые люди они были другими, они панически бояться умереть, но каждый их выход из своего убежища вполне мог стать последним. Они водят машины, способные сплющить их беззащитные тела, заходят в магазины и банки, которые в любой момент могу ограбить, а они станут жертвами преступников. Ходят на концерты любимых исполнителей, ходят на фестивали, и празднования не боясь быть затоптанными или… случайно убитыми. Они смиренно ходят по улице, зная, что в следующую секунду, всего в одно мгновение могут быть убиты незнакомцем или же камнем, упавшим с крыши, цветочным горшком, небрежно сброшенным ребенком с последнего этажа. Люди бояться смерти, но каждый день делают все, что в их силах ради того, чтобы умереть. И я просто хотел помочь им в этом деле.

Я улыбался девушке на той площади у большого торгового центра, пока полиция грубо оттаскивала меня в сторону. Пусть мне не давали говорить, и называли последними словами, ругая за поступок, я одними лишь губами шептал девушке о то, что она должны была знать. Что спасение рядом, и я смогу ей помочь, смогу помочь каждому, кто достаточно смел, чтобы продемонстрировать свою грусть или тоску на людях. Я шептал, и девушка безотрывно смотрела на меня, на мои губы. Я знал, что она все поняла.

Но полиция, как и присяжные, впоследствии не приняли моей стороны. Они все были слишком ограничены, хоть временами я начинал видеть искреннюю жажду освободиться в их затуманенных законами глазах. Я не считал себя убийцей, но все они – считали. Меня приговорили к семидесяти пяти годам тюремного заключения.

Когда меня уводили из зала суда, все твердили, что  не смогу прожить и половину этого срока, что вскоре скончаюсь, и смерть моя будет еще мучительней, чем у тех людей на площади. Но я выжил и прожил куда больше, чем сам мог предвидеть.

Я прожил все эти годы, смотря лишь в одну точку: маленькое окошко огражденное решеткой над моей головой. Я видел небо и каждую минуту молился за души, которые смогли уйти с этого мира и наконец, обрести покой. Я спас их и меня должны были назвать героем, но вместо этого повесили ярлык убийцы, коим я не был.

Верно, те люди лишились своих жизней, но я хотел лишь оказать им помощь, хотел подарить призрачное существование на небесах, в котором не будет боли, разочарования, грусти, не будет слез и бессмысленных переживаний.

Я помог им не тратить земное время впустую, помог определить свою судьбу единственно правильным решением, но в итоге, оказался здесь. В серой камере, в которой содержался один и получал еду несколько раз в сутки. Я провел слишком много часов в этой комнате, не смог сделать так много вещей, не смог спасти людей, которые все еще оставались за пределами этого места. Но временами, мне становилось легче, наблюдая за закатным небом, в красных облаках я видел отражение крови всех тех людей, что были в момент взрыва на площади, и улыбался, на этот раз, не смея сдержать своей радости. Я знал, что должен был помочь и остальным людям, что нельзя было останавливаться на сорока семи трупах, мне нужно было идти дальше, посещать другие города, страны, искать последователей, которые согласятся стать моими ангелами, спасающими землю.

И ангелы нашлись, куда быстрее чем я мог представить, но меньше чем через несколько месяцев с момента заключения, я получил первое послание, с благодарностью за то, что решился помочь этим заблудшим душам именуемым людьми.

 

Годы тюремного заключения длились бесконечно, и я уже не знал, выйду ли живым из этого серого места. Не смотря на письма моих ангелов, которых с каждым годом становилось все больше и то, сколько благих дел они совершали для продолжения моей миссии, мне становилось все тяжелей с каждым десятилетием, которое я проводил смотря в окно. И сожаления мои казались бесконечными, я не хотел быть алчным, но должен был совершить то, что было предначертано именно для меня и не мог доверить этого никому другому. Пусть ангелы и помогали мне, пусть они продолжали то, что я не успел закончить, была всего одна вещь, единственная роль, которую не мог исполнить никто другой, кроме меня. И поэтому, даже спустя годы я продолжал молиться о душах не спасенных, умоляя у них прощения. Я молился, пока мои волосы седели, а образы перед глазами начинали размываться. Постепенно к душевной боли о невыполненном долге присоединилась физическая. Я слабел, мое тело слабело. Ноги были уже не так быстры, как прежде, кожа таяла, покрываясь ужасными складками и странными пятнами. Я никогда не боялся старости, но невольно ужасался, когда она пришла.

Я все еще помню себя мальчишкой, мне четырнадцать, и я по-прежнему мочусь в постель от ночных кошмаров, из-за страха перед тем, о чем я не мог вспомнить и образа мертвых сестер.

Мне четырнадцать, и с родителями происходит несчастный случай, я просыпаюсь в крови и вспоминаю то, как мне снились сестры, отцовский молоток и то, как мы впервые играли все вместе. Это был сон, но я не мог вспомнить момента, когда проснулся.

Мне четырнадцать, и я запираюсь в своей новой комнате, в новом доме, новых родителей. Они не были моими настоящими, но кажется, были хорошими людьми, согласившимися принять ребенка, потерявшего за несколько лет всех своих близких. Я привязываю себя к ножке кровати, помогая зубами затянуть узел вокруг собственного тела потуже, и сплю всю ночь, боясь навредить им. Тогда я еще не понимал, что смерть – это спасение и поэтому старался уберечь от нее новых, хороших родителей.

Мне четырнадцать и я не мог вспомнить несколько дней с той ночи, но когда просыпаясь, то лежу в своей кровати, окруженный новой мамой и новым папой, перед нами человек в черном одеянии, с такой же черной книгой в руках. Я  помню, как он прикасается ко мне, но не могу произнести ни слова.

Мне все еще четырнадцать и служба опеки приходит в мой новый дом, расспрашивая новых родителей о синяках и отметинах на моем теле. Я подслушиваю, а затем убегаю. Мне снилось то, как я бил себя по ночам, что-то внутри меня мстило, за все несбывшиеся мечты и надежды, за неоправданное доверие. Я помню, как собственные руки сжимают гордо, помню, как через неделю мне снится то, как я убил свою новую маму и нового папу, и на этот раз, проснувшись, я прячу следы своей причастности к их гибели. Я почти осознал то, что это стоит показывать, а не прятать, боясь наказания.

Мне четырнадцать и я вижу себя стоящим перед зеркалом, вижу себя настолько четко и ясно, как никогда прежде, отражение говорит мне о моем предназначении, и я обещаю повиноваться.

Спустя пятьдесят лет мне все еще четырнадцать, и то же отражение ненавидит меня, клянется обречь меня на вечные муки за то, что я не исполняю свою цель. То – для чего был рожден. Но я все еще нахожусь в этих серых стенах, все еще смотрю сквозь решетки небольшого окошка, пристально наблюдая за тем, как день сменяется ночью, красное становится голубым и синим, как дождь сменяется ветром,  а снег — солнцем. Все пролетает в считанные моменты, и я помню это как одну прошедшую секунду.

Я складываю руки в молитве, прижимая подбородок к груди, и прошу для всех существ людских скорой смерти. Те, кто находятся здесь, те, кто так же заперт в этих стенах, как и я, смеясь, говорят о моей собственной смерти, но мое отражение в ведре с водой отвечает, что я не умру, пока не исполню свой долг.

Я провел в тюрьме почтив всю свою жизнь, но жалею лишь о том, что не смог исполнить свой долг, и не помог ангелам в их нелегкой миссии. Из ста миллионов человек, в двадцать два года я убил сорок шесть, сорок семь, если считать ту девушку, последнюю девушку, с которой я говорил и был близок – она повесилась в своей квартире меньше чем через неделю, поверив в мои слова.

Но сейчас, я направил взгляд едва видящих глаз в сторону окна, прислушиваясь к странной тишине за ним и зная, что именно она означила. Дул тихий, практически немой ветер, занося в комнату сладостные запахи ранней и прекрасной весны, спустя какое-то время раздалось тихое пение птиц. Я покинул тюрьму в четырнадцать, но все остальные говорили, что я достаточно стар, чтобы умереть через неделю после этого.

Но я прожил еще год, а отражение перестало преследовать меня, кажется, в последний раз он хотел стать одним целым со мной, но я не мог вспомнить, удалось ли ему это.

Я вытягиваю дрожащую руку вперед перед собой, и не вижу дальше собственного локтя, кисть и ладонь превратились в смутное пятно, размытое очертаниями стены за ними. Я шевелю пальцами, но едва замечаю колебание.

Я живу целый год, впервые за четырнадцать лет замечая то, как ярко и страстно светит солнце, его тепло способно согревать кожу. Я оказываюсь в доме престарелых, и взрослые девушки спрашивают меня о возможных родственниках, и я рассказываю им о своих родителях и сестрах. Они все мертвы, им больше не нужно испытывать мучений.

Впервые я ем настолько вкусное мороженное, тающее во тру и впервые держу на руках котенка. Он рыжий, с белыми пятнами, но это все, что я могу разглядеть в нем помимо огромных зеленых глаз, похожих на те, что были у той девушки семьдесят пять лет назад. Я гладил котенка на протяжении нескольких недель, он всегда приходил после ужина, выпрашивая немного вкусных угощений и для себя. Он забирался через окно, и бежал прямиком к моей постели или старому креслу, на котором я сидел. Его рыжая шерстка была мягкой, приятной и нежной на ощупь, но вот кости были слишком хрупкими, я предупреждал его, что нужно стать сильнее, иначе любой сумеет раздавить его, причинить боль, а затем нужно будет прийти мне, чтобы ее забрать. Он исчезает той же ночью, после этого разговора.

Я постоянно спрашиваю у девушек в белых одеяниях где мой рыжий дружок, но они все пожимают плечами, выражают сожаление и говорят что не видели его сегодня. Они не видели его и следующие полгода.

Впервые за четырнадцать лет я ощущаю ласку, и слышу полную версию поздравительной песенки на свой день рождения. Кто-то со смехом шепчет, что мне повезло дожить до девяноста семи лет, но я не понимаю, о чем они говорят – мне все еще четырнадцать.

Проходит ровно год со дня моего освобождения из того серого, холодного и одинокого места, сейчас полдень.

Я сижу в кресле-качалке, укрытый цветастым пледом и развернутый к раскрытому окну. Девушки в белых одеяниях так и не нашли рыжего дружочка, и признались, что его, вероятно, уже не стоит ждать. Что он, возможно, нашел новую семью, и теперь живет с ними. Я радостно соглашаюсь с ними, но знаю, что все это не так. У меня тоже была новая семья, но я избавил их от страданий и возможной боли, которая навредит их сердцам.

Вернувшись в свою комнату после вкусного завтрака, я наклоняюсь, дрожащими руками вытаскивая обувную коробку из-под кровати.

Никто так и не нашел рыжего дружочка, но он ведь так любит играть в прятки. Мы договорились, что он будет прятаться в этой коробке, во дворе под большим кустом с красивыми ягодами, но никто так и не нашел его, и я решил, что кружочка лучше перепрятать, тогда, его точно не найдут.

Я открываю крышку картонной коробки и от ветра, ворвавшегося в комнату некоторые клочки рыжей шерстки взлетают, разлетаясь по воздуху. Сперва, я вижу их яркими пятнами, но затем, не большие клочки исчезают из моего поля зрения.

Опуская глаза, я вижу что-то темное, неразборчивое в коробке и здороваюсь с дружочком, но он спит и поэтому не отвечает мне.

Аккуратно положив коробку на постель, я направляюсь к креслу-качалке, где и сижу до полудня.

И я улыбаюсь. У нас с дружочком был один общий секрет, который мы хранили, как самую сокровенную тайну этого мира. Я рассказал дружочку о ней в первый день нашей встречи и попросил никому не говорить, чтобы не испортить сюрприз.

Ведь я хотел устроить праздник для всех, кто помог мне за последний год. Для каждой девушки в белом одеянии за то, с какой лаской в голосе они приглашали меня каждый день на ужин, и с какой нежностью пели мне поздравительную песенку. Для каждого доктора, который так бережно осматривал меня, временами отпуская забавные шутки. Я хотел отблагодарить их всех, за каждое ласковое слово и похвалу и поэтому принес сюда то, что когда-то очень давно спрятал в тайном месте, куда никто не заглядывал уже многие, многие годы.

Я улыбаюсь и тянусь к карману своего синего халата, дрожащей рукой вытаскивая оттуда черную вещь. Она была похожа на зажигалку, но мать запрещала мне говорить о таких вещах, поэтому я назвал ее просто «черной вещью». Она небольшая и продолговатая, схожая с обычной ручкой.

Я зажимаю ее в своей  ладони, поворачиваясь лицом к окну, откуда дул прохладный ветер, наполненный цветочными ароматами.

Сегодня было солнечно и достаточно тепло, я слышал, что подобные дни идеальны для праздника и поэтому решил устроить свой именно в этот день.

Я снова слышу голос четырнадцатилетнего себя, но я плохо вижу и не знаю где тут отражающие поверхности, в которой он появился на этот раз. Прежде он всегда начинал говорить только тогда, когда я его видел, поэтому я понимаю, что на этот раз голос звучал в моей голове. Он внутри меня. Ему удалось.

Я улыбаюсь немного шире, закрываю глаза и прижимаю подбородок к груди, шепча молитву, не соединяя рук, ведь одна из них мне понадобится. Когда я заканчиваю, то природа за окном на миг замирает, словно давая понять, что услышала мой голос, а затем ветер срывается с новой силой, шевеля листья на деревьях, кустах.

Из-за аплодисментов природы мне приходиться прислушиваться, чтобы услышать громкое тиканье чесов в коридоре. Еще несколько минут, и мои ангелы присоединяться ко мне они исполнят то, о чем поклялись в своих первых письмах.

Дверь в мою комнату со скрипом открывается, я слышу едва уловимый аромат духов одной из девушек в белом одеянии. Она зовет меня по имени своим мягким голоском, и я слышу предвкушение в ее голосе, она чувствует то, какой сюрприз я  подготовил ей и всем тем, кто сделал мой последний год жизни столь комфортным.

Не открывая глаз, я спрашиваю ее о времени, и она отвечает, отвечает настолько точно, насколько мне это требуется, а затем медленно закрывает дверь.

Я все шире улыбаюсь, хоть мне не стоит проявлять корыстолюбие в этот момент. Но голос в голове говорит, что за всю свою жизнь я впервые имею право гордиться собой.

И я горжусь. Я зажимаю кнопку черной вещи, и природа вновь замирает, что позволяет мне услышать далекий взрыв, похожий на симфонию. Она казалась даже более идеальной, более полноценной, чем в прошлый раз.

Стены моей комнаты дрожат, даже здание ликует, предчувствуя.

Затем еще один взрыв, и еще, еще. Еще. Еще. Еще.

Я смеюсь, с каждым новым взрывом, с каждым новым фейерверком и выбросом конфетти человеческих тел круг сужается, а крики в коридорах и откуда-то с улицы становятся еще громче и пронзительней. Я открываю глаза, на миг, смеясь, оборачиваясь к дружочку, спрятанному в коробке, и приглашаю его посмотреть. Черный смог, поднимающийся в небеса видно даже мне.

Новый взрыв, и мне кажется, что я почти ощущаю его жар.

Я вновь закрываю глаза, отсчитываю пять секунд.

Раз. Я молюсь за души всех тех, кому не повезет оказаться на нашем празднике сегодня в полдень.

Два. Я прощаюсь с душами тех, кому больше не придется испытывать вечную боль, неудобства, разочарования и расстройства.

Три. Новые ангелы находят мое завещание, оставленное в тайном месте. Они прочтут его.

Четыре. Я благодарю своих прежних ангелов, согласившихся стать спасителями этого мира и бедных людей, застрявших в своих телах.

Пять. Я снова зажимаю кнопку на черной вещи.

Шесть. Я умираю, исполнив свое предназначение.

 

Дарья Кареева,

Одесса, Украинаpano_20160130_191329 ДЕРЕВО

 

Публикуется в авторской редакции (с)

 

 

Главный редактор — Елена Ананьева

«САД БОЖЕСТВЕННИХ ПIСЕНЬ» за 2018 РIК. Лауреати Міжнародної літературної премії імені Григорія Сковороди

Лауреати Міжнародної літературної премії імені Григорія Сковороди «Сад божественних пісень» за 2018 рікСковорода_Медаль

 

Цю відзнаку у 2005 році заснували Волинське товариство «Світязь» і ГО «Чернігівський інтелектуальний центр» за сприяння Національної спілки письменників України, Інституту літератури імені Тараса Шевченка НАН України та міжнародних громадських організацій.

З 1 листопада 2014 року засновником цієї премії стала Міжнародна літературно-мистецька Академія України (президент Сергій Дзюба), котра об’єднує 155 відомих письменників, перекладачів, журналістів та науковців із 55-ти держав світу.

Серед лауреатів цієї почесної нагороди за минулі роки – Іван Дзюба, Юрій Мушкетик, Микола Жулинський, Василь Голобородько, Михайлина Коцюбинська, Валерій Шевчук, Рауль Чілачава, Михайло Слабошпицький, Кость Москалець, Ігор Калинець, Ігор Качуровський, Віра Вовк, Тетяна Дзюба, Сергій Дзюба, Богдан Бойчук, Ігор Павлюк, Павло Вольвач, Віктор Неборак, Володимир Шовкошитний, Дмитро Дроздовський, Анна Багряна; Кшиштоф Зануссі, Богдан Задура, Боян Ангелов, Димитр Христов, Імант Аузінь, Рісто Василевскі, Бенедикт Дирліх, Ріта Кіндлерова, Ауезхан Кодар, Віра Чорний-Мешкова, Сограб Рагімі, Сейран Сулейман, Інга Крукаускене та інші відомі письменники, науковці, перекладачі, журналісти, громадські діячі і меценати – з України, США, Великобританії, Німеччини, Канади, Італії, Швеції, Болгарії, Чехії, Польщі, Сербії, Македонії, Латвії, Литви, Ізраїлю, Грузії, Росії, Казахстану, Білорусі та Бразилії.

Отже, відбулося засідання Комітету з нагородження  Міжнародною літературною премією імені Григорія Сковороди  «Сад божественних пісень» за 2018 рік, до якого увійшли: Василь Слапчук – голова журі, письменник, лауреат Національної премії України ім. Тараса Шевченка; члени Комітету: Войцех Пестка – письменник, перекладач, лауреат міжнародних літературних премій (м. Варшава, Польща); Євген Нахлік – літературознавець, директор Інституту Івана Франка НАН України, доктор філологічних наук, професор, член-кореспондент НАН України; Ігор Павлюк – письменник, доктор наук із соціальних комунікацій, провідний науковий співробітник Інституту літератури НАН України, професор Львівського національного університету імені Івана Франка; Петро Сорока – письменник, літературознавець, лауреат міжнародних премій (рішення журі ухвалене за його життя); Сергій Дзюба – письменник, журналіст, перекладач, почесний професор Луцького інституту розвитку людини Міжнародного університету «Україна», президент Міжнародної літературно-мистецької Академії України, лауреат багатьох міжнародних, державних і національних премій в Україні та за кордоном.

Цього року надійшло понад 700 пропозицій з України та закордону. Кандидатуру знаного письменника Володимира Брюггена на здобуття премії висунула Міжнародна літературно-мистецька Академія України (рішення журі ухвалене за його життя).

Отже, названо цьогорічних лауреатів. Ними стали:

  1. Письменник Володимир Брюгген (м. Харків) – за книгу афоризмів «Восьма книга» («Блокноти»);
  2. Український письменник та перекладач Василь Барка (посмертно) (США); славіст-мовознавець, історик української літератури, літературний і театральний критик, активний учасник наукового та культурного життя української еміграції, Шевченківський лауреат Юрій Шевельов (Шерех) (посмертно) (США) – за видатний внесок у світову та українську літературу;
  3. Письменник, генерал-отаман Українського Козацтва, мужній борець за незалежну Україну в радянські тоталітарні часи, соратник Василя Стуса – Дмитро Шупта (м. Одеса) – за опублікований визначний поетичний доробок «Осягнення»; за створені вокальні цикли спільно з відомими українськими композиторами – Петром Лойтрою та Володимиром Стеценком, присвячені Григорієві Сковороді; за публікацію наукової гіпотези про восьмирічне (з перервами) перебування Г. С. Сковороди у Великому Бурлуку; а також – за видатну громадську, правозахисну, патріотичну діяльність на благо України;

– Композитор, автор та виконавець пісень, лауреат всеукраїнських конкурсів і фестивалів Петро Лойтра (м. Мала Виска Кіровоградської обл.) – за вокальну збірку «Осягнення» про життя і діяльність Григорія Сковороди на вірші Дмитра Шупти;

  1. Письменниця Антонія Цвід (Київ) – за трилогію: роман-перформанс в картинах і етюдах «Возлюбленик муз і грацій. Кохані жінки Тараса Шевченка»;
  2. Письменник Павло Щегельський (м. Київ) – за книги «Полювання на homo sapiens» (романи та оповідання), «Театр абсурду» (вірші) і «Бюст молодої поетеси» (сатиричний роман) та визначне творче подвижництво;
  3. Засновник і голова Подільського Товариства імені Г. Сковороди, ректор Хмельницького інституту соціальних технологій Відкритого міжнародного університету розвитку людини «Україна», доктор педагогічних наук, професор Михайло Чайковський (м. Хмельницький) – за популяризацію філософської, світоглядної спадщини Григорія Сковороди;
  4. Зарубіжні письменники, вчені, критики, популяризатори української літератури за кордоном:

– Науковець, доцент Казахського національного університету імені аль-Фарабі Гюльнар Муканова (Казахстан, м. Алмати) – за значну наукову діяльність, популяризацію української літератури в Казахстані;

– Письменниця та громадський діяч Олена Ананьєва (Німеччина,

Франкфурт-на-Майні; Україна, Одеса) – за майстерне поєднання глибокого психологізму, вишуканої поетичності та актуальності в романі-трилогії «Втеча. Код любові», «Втеча. Код стійкості», «Втеча. Код вірності», а також подвижницьку громадську діяльність і популяризацію української літератури в світі;

– Доктор культурології Олексій Давидов (Російська Федерація) – за книжку «Неполітичний лібералізм у Росії. Досвід соціокультурного аналізу художніх текстів», а також – за значний внесок у популяризацію української літератури в світі;

  1. Письменниця, науковець, професор Прикарпатського університету імені В. Стефаника Ольга Слоньовська (м. Івано-Франківськ) – за книжку «Дівчинка на кулі»;
  2. Письменник Олександр Гунько (м. Нова Каховка Херсонської обл.) – за книжку поезій «Сталкери по крові»;
  3. Письменниця Ольга Рєпіна (м. Дніпро) – за книжку «Світло не в моєму вікні»;
  4. Письменник та журналіст Григорій Войток (Чернігівська обл.) – за плідну діяльність у галузі літератури і публіцистики, зокрема книжку нарисів «Тернистий шлях благородної справи» та роман «Безбатченки»;
  5. Засновники та очільники відомого всеукраїнського порталу «Жінка-Українка»: громадський діяч Юрій Пероганич і письменниця, журналіст Тетяна Череп-Пероганич (м. Київ) – за подвижницьку діяльність на благо України;

– Громадський діяч, перекладач, голова правління ГО «Українська ініціатива» Юрій Косенко (м. Київ) – за значну громадську, патріотичну діяльність на благо України;

– Депутат Чернігівської обласної ради, директор ПСП «Пісківське», меценат Валерій Колоша (с. Піски Бахмацького району Чернігівської обл.) – за визначну благодійну та громадську діяльність, проведення всеукраїнських фестивалів «Відродження українського села, його духовності і культури»;

– Директор ПСП «Авангард», меценат Василь Булах (с. Курінь Бахмацького району Чернігівської обл.) – за визначну благодійну та громадську діяльність на благо України.

 

Василь Слапчук,

голова Комітету з нагородження Міжнародною премією

імені Григорія Сковороди «Сад божественних пісень»,

лауреат Національної премії України імені Тараса Шевченка

 

Ответное слово лауреата Елена Ананьевой

Август принес новую награду!!! Благодарю Академию литературы и искусства Украины за выдвижение моей кандидатуры на получение престижной Литературной премии имени Григория Сковороды. Да ещё с таким лирическим, Божественным названием «Сад божественных песен». На премию было выдвинуто 700 кандидатов. Моё имя с счастливой цифрой 7!!! Право год семерки: «На семи параллелях Пегаса». .. Недавний Арт-фестиваль во Франкфурте много рассказал интересного… ))
Состоялось вручение диплома и медали «Григория Сковороды» одному из лауреатов года в музее Михаила Коцюбинского.
Мне  медаль будет вручена в Одессе. Делюсь своей радостью и хочу выразить огромную благодарность наградному комитету, который возглавляют известный писатель и литературовед, лауреат Национальной премии Украины им. Шевченко Василь Слапчук; писатель, доктор наук, ведущий научный сотрудник института литературы НАН Украины Игорь Павлюк и другие известные писатели и общественные деятели…
В таком коллективе, да еще с нашим коллективом международного проекта имеи де Ришелье, лауреатами, дипломантами в мире, представителями, советниками и консультантами, будет приятнее в дальнейшем

27931904.cover_41538391765_2128078190562076_8021612755477856256_n

 

создавать новые проекты, главы романов и их продолжения… А еще, конечно, новые стихи и песни в моем Божественном Саду.

Благодарю!
Будем!!!

 

Пресс-Центр «Глория»

НА ВЕДУЩИХ САЙТАХ И ПОРТАЛАХ УКРАИНЫ

Лауреати Міжнародної літературної премії імені Григорія Сковороди «Сад божественних пісень» за 2018 рік: http://bukvoid.com.ua/events/premii/2018/08/02/231005.html http://speckor.net/u-sadu-bozhestvennyh-pisen-novi-laureaty/ http://bilahata.net/nazvani-laureaty-mizhnarodnoji-literat…/ http://www.sknews.net/nashi-zemlyaky-v-sadu-bozhestvennyh-…/ https://ukrainka.org.ua/node/8454 https://ukrainka.org.ua/mlma https://ukrainka.org.ua/sad-bozhestvennykh-pisen https://www.cult.gov.ua/…/laureati_mizhnaro…/2018-08-06-9005

ДАРИЯ КОШКА. ЦИКЛ СТИХОТВОРЕНИЙ. «Я – миг. Противосолонь – круги»

Дорогие читатели! Предлагаем Вашему вниманию июльский номер журнала «АКАДЕМИЯ ЛИК». Публикуются произведения лауреатов и авторов, не участвующих в конкурсном проекте, в авторской редакции. Приятного чтения!

Присылайте на рассмотрение редакции творческие работы.

Дария Кошка

Стихи

 

Как даром дарена красота,
среди январских снегов подснежник.
Я – миг. Противосолонь – круги.
Я, остров, камнем лечу: ты – та –
мне надарила касаний нежных
на сотню зим да за все долги.

Я наконец-то иду ко дну:
маяк на самой вершине башни
дозвался самых последних вёрст.
Из лент светящихся лишь одну
я выбираю дорогой нашей…
Но я её изначально нёс.

 

 

Это тогда был еще не ты:

карты миров не расстреливал ветер.

Бьешься со мной за меня, цветы

на подоконники выставив детям.

Смех по-над робостью сих святых

радо мишенить бесстыжее солнце.

Снова расстёгивая сты-

ль, растягивая — знай: не оснётся

нас злая явь. Не тревожь ковыль.

Перешиваем изнанку гнева.

Я — линия, или ты — не-быль? —

тенетствует живой невод

чуже.

Ликуй вместе с ним и ты.

Тени отбросив, сближай их башни,

бликом безделиц иных златых

затягивая вчерашнее

(коль уж растрачены все рубцы

временем, именем… Проще: оком).

Прочь лепестками — во все концы,

дальше прозрачных чужих стёкол.

 

 

Вот: имя твое стало

посреди перекрестка — столб

висельный: у-крало

и меня в нелюдимость толп.

 

Стой: время взаймы брало

твой или мой потроша шаг.

Голоса, верно, ему мало —

ветром бездомья свистит в ушах.

 

Но адреса не знало

белое горло, ища нож

а пьеса — не мало,

если обоим дано — что ж.

 

 

Он

Всякой твари набит живот
звездоладами. Поезда
прочь рассыпались. Вот же, вот:
падает
и моя
звезда.
И не вдруг сойдешь с места к лон-
но увитой дорогами дали.
Я себе теперь точно клон,
которого не создали.

По нервозности всех поверхностей
не суди о моей судь_бе-
гу и меняю себя на верность
не тебе, а самой себе.
Коридор из дверей захлопнутых
не твоим зеркалам глотать.
Для меня город – птичий зоб, кнут и
у-прощаний святая гладь.

На ступеньках его собора
мотыльками – на фонари.
Пусть веду себя точно вор, а
за меня теперь – путь, дар, и –
слышишь? –
музыка –
Бах.
А стая
возвращается – лишь иной.
Он в раскрылье меня впускает
и возносит над тишиной.

Он зовет меня: «Слушай, море
в вещи плещет сонмами нот.
На просторе как во соборе
голосветел небесный свод…»

 

Цветок

 

1

Ты меня не ищи в лунной комнате снов.

Солнца нет – вот и я лепестки боязливо

как ладони и плечи смежаю во тьме.

 

Не гляди на меня: не твоя, не своя.

 

Бледный пламень твоих рук – калёных оков

не нашел меня, гаснет. Но если я – ива,

и ночлег всякой птице – крона моя,

 

то не мне ли дарить слезы лунной тюрьме?

 

2

Смежены плечи, колени. Волосы

чёрным плащом укрывают её.

Светлая тьма луноликого голоса

никнет, моля: «Домолчи», – и поёт.

 

Цвет обесточен и просит прощения,

сомкнут, кнутам и словам не под стать.

Просит: «Прими моё несвоевре…» – но я

в силах её только ждать и – терять.

 

Играл я с верными именами,

подбрасывал их, тасовал и пел,

рядил злачеными стременами,

нетвердо кистью ведя предел.

 

Но ты одна ко мне применила

не кнут, не пряник, но жгучий яд:

мою же меру, мое мерило –

и именами стою объят.

 

ДАРИЯ КОШКА

Публикуется в авторской редакции (с)

Картина —  Николая Прокопенко

 

 

 

 

Хождение по ЗОЛОТОЙ ГОРШОК, или СКАЗКИ ГОФКИНА. Продолжаем чтение Сказок Галины Соколовой и Эллы Мазько 

Продолжаем чтение Сказок Галины Соколовой и Эллы Мазько 

НА МОРЕ-ОКИЯНЕ, НА ОСТРОВЕ БУЯНЕДавид Беккер123132107_1738090489596873_1912074108505958046_n10846891_1743679282524712_176025138_n КАРТИНКА

(1816. Август. Сандвичевы острова: Лихуй.)

     …Гроза 12 года

Настала — кто тут нам помог?

Остервенение народа,

Барклай, зима иль русский бог?

А. С. Пушкин.

 

– Здесь будет город… хмм… русский форт заложён, – вымерял место для постройки крепости подобревший Тараканов, дирижируя себе огромной ладонью, которой было впору лопату накрыть.

– Хэй, рашенз! – вдруг донеслось от залива. За слаженной суетой они и не заметили подошедшее в сумерках каноэ. С него наблюдали за ними трое вооружённых людей. С двоими из них Тараканов и Макогоненко как-то даже выпивали. Но сейчас фигуры бостонца Тома, белобрысого луизианца Жака-Командора, а с ними и здоровенного парня из штата Алабама, Свирепого Джека, выражали открытую неприязнь.

– Кто дал вам право развешивать флажки во владениях короля Камехамехи? – словно дырявая паровая труба, просипел Джек.

Камехамехой американцы называли Томи-Оми, того самого захватчика с Большого острова.

Свирепый Джек намеренно резко клацнул затвором. Панасик невольно отступил за широченную спину своего босса. Это было ружьё Пакла – установленная на треногу кремневая одностволка с одиннадцатизарядным барабаном-цилиндром.

– Здешняя земля – наследная семейная собственность его величества Томари, – не прерывая своего занятия, бросил через плечо Тимофей Никитич. Он всегда разговаривал, будто гири на чашки весов кидал. Особенно, если ему угрожали. Да и сам его осанистый вид выражал будничное спокойствие, чем внушал невольное уважение. Но на Джека это впечатления не произвело. Он оставался в боевой готовности. Тараканов закончил разметку, аккуратно воткнул в землю деревянный шагомер и только после этой несложной процедуры неторопливо развернулся.

– Эй, на корыте, – шумнул он, будто и не видел нацеленное на себя ружьё. – Распоряжаться этим островом имеет право только его законный хозяин.

Веснушчатый, с длинными руками Джек выплюнул изо рта жвачку, угрожающе сдвинул со лба на затылок кепку и с усмешкой демонстративно прицелился. Но… тут же опустил ствол – вперёд вышла принцесса Попоки.

– Оставьте споры, друзья! – сказала она, улыбаясь всем троим, как старым дружкам. – Лучше присоединяйтесь к нам – мы тут собрались ужинать ухой из махи-махи[1], печёными на костре яйцами и свиным стейком.

В лодке переглянулись. Двое, сами того не желая, тут же осклабились до ушей.

– Tres bien, Les Russes[2]! «Голодной куме – хлеб на уме!» – подмигнул «лерюссам» Жак – уже немолодой, но самый живописный из всей троицы. На его по уши заросшей белёсой голове гол оставался лишь пятачок подбородка. Но зато галстук на растелешенном торсе был щеголеват, а незастёгнутая холщовая рубаха открывала взорам его могучую грудь, разукрашенную обильными татуировками. Он принюхивался к запахам, похрюкивая от соблазна.

– Том, дуй к берегу. Клянусь трезубцем, приятель, оттуда несёт отменной жратвой.

Том с готовностью хлопнул его пятерню своей и протянул её Джеку. В отличие от обоих, Джек презрительно скривился и сплюнул. Южанин, сын разорённого американской революцией богатого плантатора-рабовладельца и радикальный расист, он воспринял приглашение за верх оскорбления.

– Ещё не хватало отобедать с «цветной»! – процедил он, боднув головой воздух и подчёркнуто гордо всовывая в пасть трубку. – В этой жизни одна собака грызет другую и никак не иначе. Мы должны вернуться и доложить о захвате Лихуа.

– Какой, к чёрту, захват, если здесь дочь самого Томари? – резонно возразил сидевший у руля Том, лохматый головорез лет тридцати в парусиновой куртке и широкополой лаухала[3]. – Пусть корольки разбираются меж собой, а наше дело – сторона. Лично я тоже голоден как волк.

И он решительно направил каноэ к берегу.

– А кто помешает набить брюхо мне? – с недобрым смешком полюбопытствовал скорый на решения Жак, разглядывая в упор Джека. – Хотел бы я его видеть.

Тот хмуро взглянул на него, но ничего не ответил.

– И у меня с утра во рту засуха, – подтвердил обоюдное желание Том и, пришвартовываясь к берегу, зычно гаркнул: – Эй, на камбузе! Лерюсс, подожди, без нас не начинай.

– Годдэмн факхэдс![4] – сквозь зубы изрыгнул Джек, соскакивая с ружьём из лодки и в одиночестве направляясь к «замочной скважине». Несмотря на свою «свирепость», перечить Жаку-Командору он не решился – тот был старше их всех и слыл безбашенным. Его уважали.

 

*

– Votre serviteur[5]! – церемонно раскланялся с принцессой Жак, откинув воображаемые фалды выразительным жестом. Она его жест не поняла, но улыбнулась и поощрительно бросила цветок из своей гирлянды. Отшвартованный к ней Панасик разглядывал гостя сумрачно. Ему не нравились клоунские ужимки луизианца.

– Махало![6] – ловко поймав орхидею, поклонился Жак.

– «Алоха – значит неплохо!» Милости прошу к нашему шалашу, – дружески приветствовал Тараканов прибывших, вручая каждому по столовому прибору из потускневшего олова. Принцессе же досталась новенькая, поблёскивающая серебром вилка. Акепа восторженно заулыбалась – таких замечательных штук для еды она ещё не видела.

– Дринк[7]! – Том шмякнул фляжкой по импровизированной скатерти из кордилины – дерева, посвящённого местной богине плодородия Лоно. Его листьями туземцы крыли свои дома, делали из них набедренные повязки и даже плели замысловатые корзины.

– Будьмо? – Афоня глянул на Тараканова немного сконфуженно. В прошлое их застолье с Жаком и Томом, где в стрельбе по мишени опять победил Тимофей, он на спор гонял с местными по пальмам наперегонки и немного нашалил. Бутылка досталась одному гавайцу, которого юный естествоиспытатель и заставил выхлестать её до дна. Не привычный к столь крепким напиткам абориген чуть было не дал дуба, и рассерженный начальник экспедиции категорически запретил на островах спиртное. Побаловать себя теперь можно стало разве что ратафией[8] из корней той же кордилины. Но что кордилина против рома! Сейчас Шеффера рядом не было… Да и причина для выпивки веская: двуглавый орёл парил над самыми их головами в центре океана.

– Для почину выпить по чину, – вежливо протянул Тараканов принцессе флягу с «ерофеичем»[9]. Та отпрянула.

– Нет, люба моя, це не повредит. Це даже не нашиньска варенуха чи брага – це щоб просто весело було. – Афоня пригубил первым, после чего фляга вернулась к ней, а от неё пошла по всему враз оживившемуся кругу. Лишь Акепа осмотрительно держалась в сторонке, даже на природе соблюдая домашнее табу на общую с мужчинами трапезу. Ром оказался исключительной приправой к местному вареву, шедшему вразрез с кулинарными пристрастиями жителей Большой Земли: всё оно было здесь сладким до приторности.

– Без поливки и капуста сохнет, – спрятал усмешку в усах Тараканов, наблюдая, как споро замелькали ложки в котелке с ухой.

– К такой бы закуске да ледяной водочки, – размечтался Афоня, уписывал снедь за обе щеки.

– Мал ещё! Хотя водка вину тётка, – поддержал его Жак, утирая рот своим пёстрым галстуком и лихо отбрасывая его за спину. – Первая колом, вторая соколом! – объявил он, привычно кромсая ножом стейк.

– Маловато соколу, – с сожалением бултыхнул ёмкостью Афоня, после чего опустошил её до дна и впился в принцессу глазами, полными счастья. – Ещё бы столько – и можно на кулачках сразиться.

– А вот есть у нас одно дерево, – Попоки подала знак своей фрейлине. – Лижешь смолу и смеёшься.

– Ой, а я не знаю, где оно тут, – растерялась та.

– Тогда сторожи костёр! Священное дерево вон там, мы с Панасом его видели. – Попоки указала в глубину острова, где сочно темнели мини-джунгли. Любопытствующая четвёрка – принцесса, Панас, Жак и Тараканов – резво снялась с места. Охранять флаг до завтрашнего приезда строителей остались оба островитянина, Том встал на стражу лодок, Акепа – поддерживать огонь. Алеуты же рассредоточились по периметру.

 

*

Вернулись через час, когда солнце свалилось в воду, а фляжка до краёв наполнилась прозрачной жидкостью. Каково же им было обнаружить, что ни одной из лодок на месте нет! Ни американской, ни лодки короля Томари с обширными запасами воды и провизии. Как нет ни Тома, ни Джека, ни Акепы. Исчезли даже гавайцы, строжившие флаг! Флагшток с флагом есть, костёр ещё не прогорел – вот он. Даже остатки махи-махи не исчезли – их, не обращая никакого внимания на людей, деловито клевали серые, как мыши, курочки и доедали маленькие гавайские мышки. А лодок нет. И людей нет. Остались алеуты, но они ничего не знали, потому что были на другом конце мыса.

– Тысяча чертей и флаг им в зубы, – раздумчиво жевал длинную сигару Жак. – Летающих рыб видел, а вот чтоб летающие лодки…

И угрюмо сплюнул.

– Проклятье!

Новость могла таить в себе тысячу угроз.

– Они украли папино каноэ? Но зачем? – изумилась принцесса.

– Нам не стоит тут бросать якорь, – Жак клацнул затвором. – Дайте мне открытое море, и я позабавлюсь с дюжиной хоть борт о борт, хоть на дистанции. Но вот так… – Он с сомнением крутил в руках ружьё. – Здесь силки расставлены отлично. Нас постреляют, как дичь.

– Силы небесные! – ахнул кто-то из алеутов. – Думаешь, они вернутся и перебьют нас? Но с нами дочь самого вождя.

– Если вернутся, продырявят как пить дать. Хотя в темноте, может, и не подстрелят. Темно… – струхнул Панасик, теснее прижимая к себе принцессу.

Над морем сверкнул и погас зелёный луч.

– Не посмеют, – властно констатировала Попоки. – Кроме того, – кивнула она на ружья и ощетиненные копья в руках алеутов, – мы умеем за себя постоять. Как и вы. Правда, Жак?

Попоки оценивала мужчин каким-то необъяснимым инстинктом, который, судя по всему, её никогда не подводил.

– Можешь не сомневаться, принцесса. – Жак потряс ружьём. Ему хотелось выглядеть героем.

– Не боись, кишка у них тонка, – описав затейливый круг сигарой, подтвердил его слова Тараканов и деловито подкинул сушняка в догоравший костёр.

Он выглядел, как всегда, беззаботно и держался без тени страха. Это подействовало отрезвляюще, и все взялись устраиваться вокруг огневища. Только Афоня посматривал на их скальпы с сомнением. В западном полушарии за такую самоуверенность этого украшения можно было бы легко лишиться. Чего-чего, а рассказов бывалых моряков он наслушался.

– Если что, нас тут даже искать не будут, – со спазмом в горле выговорил он. Подобные приступы, схожие с морской болезнью, охватывали его всегда, когда было непонятно, чего ждать. – Знают, что мы отправились на Нихуй… и никто не смекнёт, что мы тут, на утёсе.

– Кроме акул, – блеснул передним, криво выросшим зубом Жак. И, подмигнув принцессе, загоготал, обнажив на щеках две ямочки плюс к ещё одной на подбородке. При этом та, что на подбородке, заходила ходуном, и Панасу захотелось прихлопнуть её ладонью, как бабочку.

– Но лично меня голыми руками не возьмёшь, – не замечая юнца, заверил Жак принцессу. – У меня с джонбулем[10] свои счёты. – Тем не менее он настороженно ощупывал глазами местность и ружьё из рук не выпускал.

– А почему «джонбуль»? А не «янки»? – дрожа всем телом, всё же поинтересовался Панас и, прижав к себе подругу, прошептал успокивающе: – Не бойся, люба, я с тобой!

– Янки – это кто из Нью-Йорка, а Джек у нас южанин-«алабандец»! – на сей раз опередил Жака знающий Тараканов. – Нам стоит быть начеку.

– Да не паникуйте вы, мужчины! – с досадой остановила его Попоки. – Еда у нас есть, и мы можем наловить ещё. Улиток, ящериц и черепах здесь полно. А питьё мы легко добудем из «пальм путешественника» – смотрите, сколько их тут. Утром нас отсюда заберут. Не хотите ждать – можно ведь и вплавь.

Алеуты забеспокоились – на воде они держались неплохо, а вот пловцами были не ахти. Холодны на их родине воды…

– Столько вёрст вплавь?! – не поверил Панасик и ошеломлённо уставился на Попоки. – Акулы же! И… ядовитые змеи.

Попоки рассмеялась. Будущий естествоиспытатель конечно же знал, что, помимо акул, на мокопуни нет никаких хищников, тем более ядовитых.

– Ладно тебе! Не «столько вёрст», а меньше версты до Ниихау, и там дождёмся помощи. Папа ведь всё вверх дном поднимет! – Принцесса сложностей не видела ни в чём. – Был бы планёр – мы бы полетели.

Юноша растерянно оглянулся. Но опять наткнулся на смеющиеся глаза Жака. Тот был готов плыть и лететь хоть сию же минуту.

– Уже стемнело, – остановил препирательства рассудительный Тимофей.

– Но мы всегда при звёздах плаваем, – запротестовала было уязвлённая принцесса.

– Кончай бунт на корабле, – поспешил охладить её пыл Панасик. – Тут достаточно быстрое течение. И акулы… И… я тебя не пущу! – Он обхватил свою Любовь обеими руками и, несмотря на её сопротивление, тесно прижал к себе. При этом воззрился на Жака торжествующе. Тот насмешливо пожал плечами.

– Заплыв отменяется. Подождём до зари, – бронзово-загорелое лицо Тараканова всё больше скрадывала темнота. – Все стоим на вахте. Жак – первый. Потом я, потом Афоня – пусть пока поспит по малолетству. Алеуты каждые два часа будут нас страховать и контролировать. Их четверо – двое спят, двое бдят. Принцессе – отдыхать в гроте. Всё, отбой!

Но никто не пошевелился. С выражением глубокой скорби Жак взъерошил саврасую щетину вокруг подбородка. Он был готов к решительным и немедленным действиям, а вместо этого – вахта.

– Чёрт подери, а я сухой как лист! – и уселся возле костра в явном замешательстве. – И на кой дьявол мне вахта без выпивки? – Он похлопал себя по пустым карманам. – Есть еau-de-vie[11], есть занятие. А нет – я сплю мёртвым сном.

Жак обескураженно переводил глаза с Панаса на принцессу и с принцессы на Тимофея, у которого его слова вызвали на лице странное выражение. Похоже, в суровой душе промысловика они нашли дружеское понимание.

– Ладно, приятель, – гигант хлопнул вахтенного по плечу. – По части питья меня уж точно не перешибёшь. – И хрипло рассмеялся: – Я снимаюсь с якоря только когда кортит пострелять. А когда я стреляю, я всё равно не сплю. Так что с меня полбутылки, дружище. – Он выволок из глубин парусиновых штанов вожделенную флягу и со словами: «Превосходное средство от забот» протянул её Жаку. Тот расцвёл и приосанился, радостно воздав хвалу «Нашей Даме», то есть Деве Марии. При этом, не забыв помянуть тысячу чертей из своего лексикона.

– Только уговор, – предупредил его Тимофей Никитич, который уже занял возле костра местечко поудобнее: так, чтобы при своём немалом росте мог вытянуться и наблюдать за окрестностями, а если что, быстро откатиться в сторону. – Объявляю всех Шахерезадами! Стало быть, с каждого по истории. И с тебя, хоть ты и Командор. А то от скуки я отстрелю все верхушки деревьев.

– Дама первая! – вскричала Попоки радостно. – Короче, однажды один из наших съел кокос во время табу. И его казнили! И съели… – поведала она и замолчала.

– Во как! И что, вся история, что ли? – изумился Жак. – Маловато будет. Атанас?

– Я! – встрепенулся Афоня. – Год назад ходил я в экспедицию на Кавказ, так вот там в Алании, в горах, есть Город Мёртвых. Даргавс называется. Местные туда не ходят – говорят, оттуда никто никогда не повертается. А у меня был друг Люся, то есть Людвиг. По фамилии Хорис[12]. Художник. Хоть и немец, но наш. С Украины родом. Так мы с ним облазили весь город и насчитали тысячу могил. И вернулись! Кстати, он скоро прибудет к нам на «Рюрике»…[13]

Снова над костром повисло молчание.

– Ну что у вас за истории? – заржал Жак. – Два слова и – занавес. Город Мёртвых, в котором был я, позанятнее, и сама история подлиннее.

– Так валяй, рассказывай! – буркнул задетый за живое Панас. Его «история» казалась ему ужасно интересной и содержательной.

– И не забудьте: у нас ещё есть целая фляга смолы! Её надо совсем немного, – оживлённо напомнила принцесса. – Напьёмся и будем мокес[14]. А если окажется мало, пожуём юбочку Акепы. У нас делают ратафию из кореньев кордилины. Правда, от неё сильно болит голова, поэтому будем юбочку жевать. От неё не так болит.

– Да что мне ваши смола и корни! – огрызнулся Жак. – Не хватит водки, будет не до работы.

Грицю, Грицю, до роботи!

В Гриця порвані чоботи…

Грицю, Грицю, врубай дров!

Кахи-кахи! Нездоров…

– услышав знакомое слово, тут же затянула ликующая Попоки и, обняв Панаса, обратила к Тараканову своё круглое лицо с живым блеском немного раскосых глаз: – Тимофей Никитич, ты ведь нравишься всем моим сёстрам! Отчего ты не женишься?

– Да как же мне, православному, жениться? Я ведь уже женат. Моя жена Марьюшка и сынок Лёха в России.

– Ну и что? Знаешь, сколько жён у моего отца? Это потому, что он всем нравится, как и ты. А женишься на принцессе – есть шанс стать королём, тебе или твоим детям. Мой папа тебя и вашего Шеффера очень любит и…

– Любит?! Как это – «любит»? – картинно покатился со смеху Жак. – А вот я был в пустыне у бедуинов, так у них нет даже понятий таких, чтоб мужик любил мужика… Эх, счастливый вы народ, раз не дошли до этой гадости! – немного сбавил он обороты, обнаружив на лице принцессы непонимание.

– Это цивилизаторское развлечение такое, – утирая выступившие от смеха слёзы, пояснил он, решив не вдаваться в подробности, но, подумав, добавил: – Хворь такая, типа, мозговая холера. Заразная эпидемия бездельников. Разносится цивилизацией. А вообще, это – смертный грех. – Жак истово перекрестился.

– Папа обязательно подарит тебе какой-нибудь остров, – пожав плечами, продолжила принцесса начатый с Таракановым разговор. – И сделает королём. Ты только женись! На нашей Халаукалани, например. Мы с Панасом вот уже решили. Послезавтра крещусь, потом – свадьба. Как только придёт «добро» от вашего государя-батюшки, в тот же день…

 

*

При звуках этих слов в кустах послышался треск и, мгновенно перекатившись с освещённого пятачка в сторону, Тимофей исчез в темноте. Жак иронично хмыкнул и подчёркнуто невозмутимо пригладил пыльную щётку волос.

– Ни от какого «батюшки» никакого «добра» вы не дождётесь, юный мосье и мадемуазель-принцесса. Угождая ростбифам[15], ваш царь-батюшка даже родного папу удавил. Неужто ему позволят увести из-под носа мокупуни?

Сидевший у костра Панас остолбенел. Но последнюю фразу Жак почему-то произнёс не на английском, как до того шёл разговор, а на немецком. И не успев переключиться, Панасик решил, что попросту ослышался. Попоки же немецкого не понимала.

– Как-как? – несмело переспросил юноша.

– Да никак-никак, – отхлебнув из горлышка, осклабился Жак и, не выпуская из рук ружьё, растянулся на песке с самым благодушным видом. Его примеру тут же последовала вся компания. Лишь Афоня всё пытался расшифровать загадочный смысл сказанного, с опаской вглядываясь в разраставшиеся над заливом клочья темноты.

– Эй, спец по русской жизни. Ты никак про вахту забыл! – напомнил неслышно вернувшийся Тимофей. – Может, твои дружки нас уже на мушке держат.

И опять провалился в разделявшие костёр сумерки.

– Не бзди, полиглот! – возразил Жак, тем не менее, нехотя поднимаясь. – Я – Жак-Командор, старый солдат, мне ли бояться какого-то занянченного плантаторского сынка. Смешно прямо. Я один таких с десяток уложу. Ну-ка, приятель, – скомандовал он Панасику, – швырни-ка вверх какую-нибудь штуковину.

Тот молча подбросил кокосовый орех, и в ту же секунду его разнесла пуля Жака.

– Знаете ли вы, кто я такой? – криво усмехнулся Жак, наблюдая за реакцией слушателей, – русская водка уже била ему в голову. – Почему меня зовут Жак-Командор? Я – коммандан[16] Ордена Почётного Легиона, капитан Первого полка пеших егерей гвардии Его Императорского Величества! Старой гвардии La Grande Armee[17] Императора Наполеона I. Он набрал нас ещё во времена своего консульства.

И многозначительно осмотрел притихшую компанию.

– Сотник, значит, – прошептал Панас, на что принцесса лишь снова пожала плечами.

Задержав на ней взгляд, Жак с гордостью продолжил:

– А знаете ли вы, что такое La Grande Armee? Это – победа за победой, город за городом… Из шестидесяти боёв – пятьдесят три победы!..

Он уже открыл рот, чтобы хвастать дальше, но в тишине упруго и резко, как свист бича, хлестанул голос Тараканова.

– Так. Значит, был бонапартистом?

Глаза Тимофея Никитича, казалось, прожигали солдата насквозь.

Но Жак выдержал.

– Не БЫЛ! – с акцентом на последнем слове бросил он с вызовом. – Не был, а есть! И буду! До последнего вздоха.

– Ну, это, положим… – проворчал Тараканов, устраиваясь напротив. Он прислушивался к пофыркиванью со стороны залива (иногда сюда заплывали киты) и задал очередной вопрос:

– Так ты, выходит, при Бородино воевал?

И выразительным жестом прихлопнул на могучем плече москита. В тропиках свирепствовала жёлтая лихорадка – малярия, и, если бы не каука[18] Шеффер с его аптечкой и докторскими знаниями, вымерла бы вся команда.

Алеут, наблюдавший из-за деревьев за необъявленным поединком, придвинулся ближе и на всякий случай клацнул затвором. Английского, на котором шёл разговор, он не знал, но в напряжённой позе Жака и холодном тоне Тараканова ему почудились раскаты грома.

– При Бородино не довелось, – всё так же заносчиво отозвался солдат и тоже шлёпнул комара, – они жалили тут, едва коснувшись кожи.

– А я думал, бывал у нас. Уж больно много пословиц знаешь. – Тараканов с любопытством оглядел распетушившегося капитана.

Но тот был явно не из трусливого десятка, и Тимофей Никитич это оценил, усмехнувшись своим мыслям. А были они о судьбе «победоносной» французской армии, бравые кирасиры которой улепётывали от русских, теряя отлетавшие на морозе пуговицы и держа в руках форсистые штаны.

Впрочем, он слушал вояку со всё возраставшим интересом. Усатый и полупьяный, тот воскрешал в памяти картинки былого и молодел на глазах. Или это была просто игра света от костра?

– Не воевал, но бывал. Мы стояли с Десятым корпусом маршала Макдональда, прикрывали под Ригой наш левый фланг. – От воспоминаний глаза Жака переливались заревом, подобно огню в соломе. Казалось, именно на это пламя и слетелись мотыльки, плясавшие вокруг. – Вы, конечно, не в курсе – вы ведь оба тыловые крысы, – язвительно кивнул он на присмиревшего Афоню, который порох нюхал разве что в пору стрельб по морским котикам. – В 1812-м к северу от главного, Московского, направления шли ещё два наших корпуса: гренадёры маршала Удино на Петербург, и мы, пехота, – на Ригу. Нашей целью было занять город, наладить поставки продовольствия и фуража в основную армию. И поддерживать корпус Удино. Но этот болван провалил марш на Петербург, дав побить себя под Клястицами, и отступил за Двину. Моему генералу пришлось ослабить армию и послать этому дубине на выручку корпус Сен-Сира. Мы же, заняв Курляндию, так и простояли всю кампанию под Ригой. Так что до Москвы я не дошёл…

Наступила тишина, которую нарушали только шорох волн да вскрики ночных птиц.

 

– Лето было промозглое, паршивое, – подкрепившись ещё одним глотком, продолжал Жак после короткой паузы, – я простыл и месяц провалялся, а потом ещё пару месяцев харкал.

Он с минуту угрюмо смотрел на крепкую руку Тараканова, привычно подбрасывавшую в костёр сушняк. Этот русский верзила оставлял впечатление странной мощи духа, которую Жак видел лишь у своего генерала. Такие же глубинные страсти сметали страны и троны. Споткнулся он лишь о Московию…

На лице Тараканова блуждала загадочная и, как показалось Жаку, ехидная улыбка, и он с вызовом цвиркнул в огонь. Слишком велики были победы его императора, чтобы старый вояка мог позволить в своём присутствии эту прозрачную издёвку лерюсса. Но Тимофей, уставившись в некую только ему видимую точку, продолжал курить свой табак.

– Ваша армия, может, и великая, но вы были нами хорошо биты в Московии! – вдруг злорадно хохотнул с земли Панасик.

Француз метнул в него острый взгляд: волосёнки – цыплячий пух, над верхней губой только-только закурчавилось, в девчонку вцепился, наглядеться не может, а туда же! Щенок безродный!

– В Московии не мы, а вы были биты, – бесцеремонно оборвал он мальчишку. – Наша армия ваш Кремль заняла! Значит и победа не ваша, а наша. Правда… – старый вояка сплюнул. – Победа оказалась Пиррова. Но выгнали нас оттуда не вы, а ваши генералы Мороз, Грязь и Бездорожье. – Он сурово посмотрел сначала на бесстрастного Тараканова, потом на задиристого недоросля и, найдя обоих для себя не опасными, с сердцем выдал: – Нас одолели измены и ваше азиатское коварство. Говоря честно, вы ведь и дрались не по правилам. Ваш трижды проклятый циклоп Кутузов вообще отступал. У вас всё было не так, как в приличных странах. Одно ваше белое рабство – крепостное право – чего стоит!

Жак вдруг почувствовал острый соблазн сказать всё, что думает о лерюссах, и раскипятился всерьёз.

– Ваши «храбрецы» пёрли раком до самой Москвы. Они отступали и сжигали за собой свои же города! Они оставляли без крова собственное население! Они разрушали своё, то, что не стала бы разрушать ни одна христианская армия. Разве что какая-нибудь азиатская орда. Европейские же армии брали города и не трогали храмов, не равняли с землёй монастыри и богадельни, не бросали на штыки младенцев, чтобы те плачем не выдали их позиции. Ни у одной армии даже ваших пленных почти не бывало – одни мертвяки. Ваши победы – это горы мертвяков. Никто так не расшвыривается жизнями как вы! А шли за вами следом – думаете, от большой любви? Просто у людей больше не было дома и, значит, – «пан или пропал». Это делали вы – безумцы! А в самой Москве? Вы вывезли все пожарные насосы, а потом… подожгли. Собственную столицу! Варвары! – В негодовании Жак размахивал флягой, как гранатой, и было видно, что действия противника до сих пор не укладываются в его голове. – Вы понятия не имеете, как ведутся войны! Вы невежды и дикари. Судьбу войн решают не вероломство и не горы трупов, а герои! Мэры покорённых городов сами приносили моему императору ключи! На золотых блюдах!

– А не зная броду, не суйся в воду! – хихикнул Панас злорадно. Никакого вероломства в поступках земляков ему не виделось. И зачарованная рассказом принцесса слушала во все уши – по-английски она понимала почти всё… Забыв осторожность, подался вперёд и алеут – до его ледяных островов такое ещё не долетело.

«Азиаты – они и есть азиаты», – с неприязнью подумал капитан, покосившись на Тараканова. Тимофей Никитич всё так же представлял собой высеченную из камня глыбу, живыми в которой были разве что глаза, смотревшие зорко и холодно. Ему тоже на ум не приходило, что военные действия вести подобным образом нельзя. Как, наверное, не осудил бы он и самого себя за попытку передёрнуть карту, если бы пришлось сыграть в подкидного, – на то игра!

И раздосадованный Жак не отказал себе в удовольствии еле заметным движением мазнуть зарвавшегося малолетку тяжёлым башмаком, с удовлетворением отметив, что попал, куда надо.

– Это що ще?! – недовольно закопошился паренёк. – Наших бить?! То мы хранцузов лупили, а теперь оне нас?!

Оскорблённый, он попытался вскочить, но Попоки, смеясь, удержала его.

– Молчал бы, щенок, – лениво бросил в его сторону Жак, наблюдая, как тот что-то горячо втолковывает принцессе. – Лаптем щи хлебаешь, а туда же. Если б ты хоть с комариный нос просекал в нашем деле… Ты хоть в курсе, откуда ноги растут? Вам говорят: «Враг! Коли!» – Вы колете. У вас, у лерюссов, коллективное мышление, как у воробьиной стаи. За вас варяги решали, а вы только исполняли. И у генералов ваших приказ был всегда один: умри – не сдайся. А для этого ума много не надо. Положить половину своих не такая уж доблесть. Мой генерал брал города и страны почти без потерь. А вы своими засеяли землю с севера до юга. Вы рабы, какими и мы были до нашей революции. Но мы всё-таки подняли наше знамя, и вам бы пораскинуть шариками да объединиться с нами… Но на это кишка тонка даже у ваших говённых царей.

– Что-что?! Говённых?! – всё-таки вскочил готовый к драке Панасик.

– Сидеть! – ухмыльнулся Жак, ловко подставив ему подножку. Не ожидавший подвоха парнишка, сжимая кулаки, рухнул на землю.

– Именно так, кутёнок! После фрау Аскании[19] все ваши «самодержцы» – липовые! Тряпка на тряпке, ренегат на ренегате!

– Русские не сдаются! – рассвирепел Афоня, пытаясь вывернуться из-под железной пяты, пригвоздившей его к земле. – Наш Полтавский казачий… За царя-батюшку! – впился он зубами в щиколотку капитана, отчаянно заколотив по ней руками. В какой-то момент ему удалось захватить широкую штанину и с торжествующим воплем боднуть Жака в пах, отчего чёртова француза скрутило вдвое. Но уже через секунду тот одной правой заломил ему руку и, размахивая бутылкой в левой, заорал:

– Сидеть! Сидеть и слушать, что капитан гвардии говорит! За какого такого «батюшку»? Да ты же вообще казак, то бишь бунтарь-антимонархист! Я знавал на войне одного казака: штабс-капитан Ванья Котляревский. Пятого украинского казачьего полка. Вот то был бунтарь! И не за какого он не за царя!

– Я тоже знал… – от перехватившего горло спазма пискнул Панас, продолжая ершиться. – Я знал! Ивана Петровича! Оне у нас… – выкручивался он из жёсткой хватки капитана, – оне учителем были у нас. И Петра Иваныча знал. Оне тоже из Полтавы. А на Кавказе встренул Петра Степаныча – и их тоже знал.

– Знал – и молодец! – немного сбавил тон капитан, швыряя паренька на место. – Ванья – хороший человек, хоть и казак. А ваш отцеубийца-мужеложец Алекс – дерьмо. И ваш «отцелюбец» Пол тоже дрянь – подло кинул своих в Персии. Да-да, месье, – рявкнул Жак командирским басом, наставив ружьё на мальчишку, который после этих слов снова попытался вскочить.

– Как вы смеете! – надрывался с земли Афоня, царапая дёрн и в бешенстве вращая белками глаз. – Мы не позволим…

Но на его призыв не отреагировал даже Тараканов, равнодушно созерцавший зрелище. Все наблюдали за поединком, и помогать Панасику никто не спешил. Лишь один из алеутов, ощерясь по-звериному, держал ружьё наготове и следил за движениями каждого. Но Жак уже швырнул тяжело дышавшего юношу в руки величественно взиравшей на них принцессы, при этом громко расхохотавшись:

– Вот же клятый щенок, тысяча чертей!

И демонстративно закинул ружьё за спину, показывая, что раунд окончен. Алеуты тут же растворились в темноте. Что-то недовольно бормоча, Афоня на всякий случай отодвинулся на безопасное расстояние и опять прикорнул возле подруги. В знак примирения та наградила капитана ещё одной орхидеей из своей гирлянды. Мир был восстановлен так же легко, как до этого попран.

 

*

– Ну так вот, – будто ничего и не произошло, воткнул вторую бутоньерку в петлицу Жак. – Мы простояли под Ригой до осени и с остатками нашей Великой (да-да, дамы и господа, Великой!) армии объединились уже когда она отступала. – Солдат невольно доигрывал ранее навязанный самому себе образ фанфарона и кутилы, бросая на принцессу многозначительные и отчасти горестные взгляды, светившиеся всеми оттенками восхищения. Попоки не была искушена в подобных играх, но улыбалась вполне благосклонно. Глаза Панасика при этом недобро вспыхивали, веселя Акепу. Но капитан, вполне удовлетворённый разминкой, лишь покрякивал – знай, щенок, своё место. Вскоре, забыв об инциденте, он воскрешал в памяти грустные эпизоды.

 

– Да, я успел застать тот дикий мороз, – поведал он то ли с сожалением, то ли с недоумением, поскольку таких морозов у себя на родине припомнить не мог. Русская зима 1812-го так и не вписалась в его представления об этом времени года. – Я – пехота, редко имел дело с лошадьми. Но… но, право же, мне жаль кавалеристов, – выдавил он из себя после некоторой паузы, за время которой Тараканов, успев ещё раз пройтись дозором по берегу, всё так же спокойно улёгся слушать дальше. – Мне их жаль, потому что привыкаешь к животине, а она – к тебе, и вдруг ей разворачивает брюхо ядром… Я хотя бы знаю, на что иду, а оно… Насмотрелся я всякого… В общем, толком не повоевал. Может, потому и остался жив. Однако на мой век хватило сражений: я воевал ещё в первую итальянскую кампанию. И при пирамидах в Египте. И при Аустерлице! Именно там я заработал первое офицерское звание и стал легионером Ордена Почётного Легиона – я, простой рядовой, сын ремесленника!

– И при Маренго бывал? – спросил Тимофей, на которого послужной список Жака произвёл впечатление.

– Увы, я в это время был в плену у пустыни. Почти три года. Вернее, даже не в плену. Хрен его знает, как назвать. Да и рассказать – никто не поверит…

– Расскажите же! – воскликнула принцесса. – Интересно же, как живут люди. И про войну. И про Город Мёртвых!

Она разглядывала капитана во все глаза, явно не всему из его рассказа веря. В её райском уголке посреди океана самые страшные войны заканчивались общей договорённостью о границах, а уж если часть населения и гибла в стычках, их количество исчислялось десятком-другим, и не имело никакого отношения к животным, которых просто перегоняли к другим хозяевам. Разворачивать брюхо??! Зачем?!

 

– Во всяком случае, я знаю: мой император останется в плену, только если сам этого пожелает, – не обратил внимания на слова принцессы Жак. Он весь был в своих воспоминаниях. – Только он один сможет сломить английский хребет! А его уже давно надо бы сломить. Ростбифы всё, что есть в мире хорошего, приписывают себе. Тот же футбол, в который играли ещё древние египтяне. Те же Сандвичевы острова! Открыл их наш Лаперуз[20], а они раззвонили про этого «работягу» Кука. – Теперь уже Жак смотрел на слушателей даже с некоторым озорством – перепады его настроения объясняла почти опустошённая фляга. – Сломим-сломим, не сомневайтесь! По правде, мы уже должны были это сделать, – доверительно понизил он голос. – Лет двенадцать-тринадцать назад наша двухсоттысячная армия проходила подготовку в лагерях Булони, Брюгге и Монтрея. Был построен флот, он стоял в наших портах Ла-Манша и Нидерландов. Император даже готовил воздушные шары для высадки десанта. Но всё это влетало в хорошую копеечку. Вот в 1803-м мы и отдали нашу Луизиану за шестьдесят миллионов франков. Это огромный кусок суши, господа. Огромнейший! Да и сумма очень даже немаленькая. И вся она была потрачена на покорение англиков, которое… – Он оглянулся по сторонам, прислушался к звону москитов и выпалил: – Которое ещё впереди!..

И незаметно покосился на Тараканова. Да, в союзе с такими богатырями это было бы однозначно выгодно.

– Ох, если бы не ростбифы! С ними за спиной нашего императора снюхался ваш Алекс! Это ей, Англии, мы стали поперёк горла. Это она стравила мир, чтобы самой стать его владычицей!.. Кому, скажите, на руку, – разгорячённо размахивал руками Жак, – что в 1812-м Великую армию смертельно ранили казаки и Генерал Мороз, а в 1814-м изменнический Сенат её добил? Это же наш Сенат низложил императора! Кому это на руку?! Ростбифу и только ему, будь он трижды проклят во веки веков! А результат какой? Франция отошла на вторые роли, вернулись эти ослы Бурбоны, начался «белый террор». Многие из наших пали от рук роялистских ничтожеств. Нам, старой гвардии, пришлось позорно бежать в Новый Свет. За мной тоже гналась по пятам гурьба роялистских убийц, я едва успел на отходящее в Луизиану судно. И вот я здесь! Я! Здесь… Я!

Жак гулко ударил себя кулаком в грудь, ещё больше сбив набок галстук, отчего тот внезапно преобразился в своеобразный усечённый эполет. Несмотря на драматический накал повествования, это вызвало смешок ревнивого Афони. Впрочем, никто и не заметил – то, о чём рассказывал капитан, было слишком неожиданно.

– Я вечный враг англиков. Я всю жизнь бил их. Их и их марионеток по всей Европе. И вот я живу в бывшей английской колонии, да ещё мычу по-английски. Служу голышу Томи-Оми. А он кто? Он – очередная английская марионетка. Смешно? Смешно! «Тихоокеанский Наполеон» его называют. Тьфу! Дерьмо он, а не Наполеон. А настоящий Наполеон в руках тех же ростбифов, наших общих врагов, разрази их гром и тысяча молний!

Старый вояка упал на землю возле костра, и, кажется, даже всхлипнул. В замешательстве все взглянули на Тимофея Никитича, но тот продолжал сидеть с невозмутимым видом. Только один из алеутов, неопределённо хмыкнув, отправился на боковую.

 

Однако, не был бы Жак капитаном, если бы легко сдавался. Уже через мгновенье он вскочил и голосом, в котором не было и намёка на слёзы, звонко провозгласил:

– Знайте: я припёрся на эти чёртовы Сандвичевы утёсы, во-первых, потому что они на самом деле французские. А во-вторых, чтобы стать ближе к своему императору. Как пить дать, он вернётся с треклятой Святой Елены, как вернулся с Эльбы. И над всеми нами воссияет золотое солнце Аустерлица!

– А вот если всё же нет… – Он произнёс эти слова с интонациями, выдавшими самые крайние его опасения, – тогда… тогда Франция станет английской колонией… Да и Московия недалеко уйдёт. – Он взглянул на Тараканова с грозной решимостью, будто от этого его взгляда в загадочной душе русского монолита должно было произойти что-то важное. Но вспомнив русскую пословицу «пока гром не грянет, мужик не перекрестится», с сарказмом сплюнул: – Да, впрочем, вы и так уже их колония… После отцеубийства в Михайловском, – упредил он вопрос, готовый сорваться с губ непокладистого Афони, – скоро мир залопочет по-английски. Так же, как сейчас мы с вами.

Слушатели переглянулись. Представить могучую и необъятную Российскую империю английской колонией было немыслимо.

– Наши баре-господа говорят не по-аглицки, а на хранцузском, – насмешливо возразил ему Тимофей.

– А заговорят «по-аглицки», – передразнил его Жак, который если и не выглядел рядом с гигантом Таракановым библейским Давидом, то уж явно не был ему ровней, – пять футов шесть дюймов роста против почти семи футов оппонента сразу бросались в глаза.

– Баре-господа, говоришь? – язвительно повторил Жак. – Да и господ ваших скоро не станет… И империи вашей не станет тоже. Как не стало французской. А помешать этому мог бы лишь союз моего императора с вашим.

Под Булонью он захочет смыть свои ошибки,

Он не сможет сделать это в храме Солнца.

Он поспешит оттуда, чтобы свершить великие дела,

В иерархии ему не было равных,

– процитировал Жак катрен Нострадамуса и снова понизил голос: – Мне всё это открыла берберская ведьма в пустыне Сахара.

Все дружно засмеялись. Но старый солдат взглянул сурово и многозначительно, и снова воцарилось молчание.

[1] Махи-махи: тропическая рыба корифена.

[2] Tres bien, Les Russes (франц.): «очень хорошо, русские».

[3] Лау-хала (гавай.): плетёная гавайская шляпа.

[4] Годдэмн факхэдс (англ.): непереводимое американское ругательство.

[5] Votre serviteur (фр.): «ваш покорный слуга».

[6] Махало (гавай.): спасибо.

[7] Drink (англ.): пить, напиток.

[8] Ратафия: самогонная водка из трав.

[9] Ерофеич, ерошка: водка, настоянная на различных ароматных травах. То же, что и ратафия.

[10] Джонбуль: насмешливое прозвище американцев.

[11] Еau-de-vie (фр.): водка.

[12] Хорис, Людвиг: украинский художник немецкого происхождения. Учился в Харьковской гимназии и Петербургской Академии Искусств. Первым нарисовал гавайского короля Камехамеху и его любимую жену Каахаману. Картины Х. выставлены в Музее Истории и Искусств Анкориджа (Аляска), Оклендском музее Калифорнии и Музее Искусств Гонолулу (Гавайи).

[13] «Рюрик»: 180-тонн. русский бриг под командованием капитана-лейтенанта О. Е. Коцебу. В 1815 – 1818 совершил кругосветное путешествие.

[14] Мокес (гавай.): пьяные.

[15]Ростбифы, файф-о-клоки: старинные насмешливые прозвища англичан, данные им за любовь к бифштексам и пятичасовому вечернему чаю.

[16] Коммандан: одна из степеней Ордена Почётного Легиона. Вначале было 3 класса орденоносцев: легионеры, комманданы и офицеры. В 1816 К. переименовали в командоров.

[17]La Grande Armée (фр.): Великая Армия Наполеона.

[18] Каука (гавай.): лекарь.

[19] Аскания: родовая фамилия императрицы Екатерины Великой.

[20] Граф де Лаперуз: великий французский мореплаватель. В 1785 – 1786 посетил Гавайи. Но Жак ошибся: на самом деле капитан Кук был первым на Гавайях, где и погиб в 1779.

Глава 2. Отрывки

 

Иллюстрации — Давид Беккер

Наталья Мазаник